становятся по сигналу от нашего врага.
— А после выполнения приказа астероида уязвимые возвращаются в нормальное состояние, — дополнил информацию подполковник. — Именно по этой причине таких перебежчиков очень сложно вычислить.
— Хотите сказать, что кто-то из этих уязвимых и отключил охранную систему осколка? — начал я, кажется, догадываться, к чему они ведут. — А затем продолжил жить, как ни в чём не бывало?
— Всё верно, Ларионов, — подтвердил мои слова Кудрин. — Систему безопасности отключил один из бойцов, вернувшихся с миссий, где произошли импульсы. На сегодняшний день мы проверили почти всех, кто подвергся этому импульсу. И буквально несколько минут назад мы вычеркнули ещё одно имя из этого списка. Вы его знаете — это Сергей Воронов. Член вашего отряда. Таким образом осталось всего три имени — Анна Бирюкова, Мария Королёва и Андрей Кулаков. Других подозреваемых больше нет. Это точно кто-то из этой троицы, — затем начальник посмотрел на нас очень серьёзным взглядом. — Надеюсь, теперь вы понимаете, насколько ситуация опасна?
— То есть, — нахмурился «Порох», — кто-то из них… Допустим, «Милаха», может в любой момент слететь с катушек и поубивать всех в баре? Прямо сейчас? Пока мы тут рассиживаем?
— Это вряд ли, — поспешил успокоить капитана Ван Ваныч. — Мы находимся в зоне, в которую у астероида доступа нет. Уязвимые становятся опасными, когда попадают в зоны, контролируемые врагом.
— В таком случае почему ни Мария, ни Анна, ни Андрюха не стали перебежчиками, пока мы были в Рязань-ЭКСПО? — задал я логичный вопрос.
— Это сложно объяснить, — покачал головой Кудрин. — Кто знает, что на уме у этого астероида. Ты, Максим, единственный кто с ним общался. Сам-то что думаешь? Почему он не убил вас руками этой троицы.
— Как он сам заявляет, он не желает нам зла, — ответил я. — Хотя, я не стал бы ему верить. Он явно многого не договаривает.
— Вот мы и не верим, — усмехнулся Кудрин. — Наш враг затеял игру, в которой человечество может исчезнуть, как вид. Если оценивать ситуацию по теории Разводного, мы вступили в очередную эпоху глобального вымирания. Но в этот раз у нас есть все шансы на победу… Впрочем, — тяжело вздохнул Кудрин, — это тема уже для другого разговора. А сейчас я считаю, наш вопрос решён. Даю время вашим товарищам до вечера, а после жду их в специальном отделе.
— Что с ними будет? — чувствуя тяжесть на сердце, спросил я.
— Тоже самое, что и с тобой, Ларионов, — сказал подполковник. — В их разум заглянет Алла Патрина. И выяснит, что они делали в момент перед отключением с осколком.
— А затем? — ещё более тяжёлым голосом, чем у меня, спросил Порохов. — Что ждёт виновного?
— На этот вопрос я пока не готов ответить, — голос Кудрина тоже потяжелел. — Будем смотреть по ситуации, — затем он развел руками. — На этом всё. Ларионов, ты свободен. А ты, Порохов, задержись. Раз уж ты здесь, заодно обсудим твой вопрос.
Я вопросительно посмотрел на Прохора, но тот кивком дал понять, что всё нормально и добавил:
— Увидимся в баре. Только ребятам ничего не говори.
На этом мы с Ван Ванычем покинули штаб. На выходе столкнулись с четвёркой особистов. Те с победными выражениями лиц что-то повыкрикивали в нашу сторону, но я все их слова пропустил мимо ушей. Не было смысла что-то им отвечать, так как скоро Кудрин сам стряхнёт с них все эти ухмылки.
Что ж, теперь надо каким-то образом выкинуть из головы все мысли о подозреваемых и провести этот день так, как и планировалось — отдохнуть на всю катушку. И с таким настроем я отправился обратно в бар.
Когда я был у самого крыльца, пришло сообщение от «Пороха»:
— «Инженер», скоро буду. Будь в баре со всеми. У меня есть важное объявление о твоём повышении.
Я с минуту смотрел на эти слова и не мог понять смысл. Какое ещё повышение? О чём он вообще? Будет хоть минута покоя в моей жизни?
Глава 4
Повышение
Когда я вернулся в бар, в зале играла негромкая музыка 80-ых и 90-ых. Заходил я под песню, где поётся про грусть о матери и зелёную траву у дома. Не знаю, кто был здесь управляющим, но, я считаю, что плейлист он подобрал великолепный для этого места. Самое то для заведения, которое пришло в 21-ый век прямиком из СССР.
Повара́ на кухне готовили не покладая рук. Как я понял, выйти их на смену на шесть часов раньше положенного уговорил Борис. Так что с едой и закусками у нас сегодня точно проблем не будет.
Подойдя к нашему столу, первым делом я отметил, что все уже успели забыть про особистов и вели себя, как ни в чём не бывало. Громко смеялись, безостановочно шутили, с аппетитом уплетали салатики и периодически поднимали тосты.
Причём все были так увлечены процессом, что не сразу заметили моего появления. А те, кто заметил, умудрились даже спросить, куда я ходил. Да уж, похоже и впрямь «самогон особой крепости», изобретенный Ван Ванычем творит чудеса. А ведь обычный алкоголь на нас, иммунных, практически не действует.
Впрочем, когда они вспомнили, что я прибыл из штаба, не меня сразу же накинулись с вопросами. Но я, отмахнувшись от всех, сказал, что обо всём расскажет Порохов, когда вернётся.
— «Инженеру» полагается штрафная! — Борис сразу же налил мне целый стакан, как только я занял своё место. — И попробуй только поспорить со мной.
— И не собирался, — ответил я, поднимая стакан.
Не то, чтобы я был большим любителем крепкого алкоголя, но по особому поводу, как говорится, грех себе отказывать. А повод сегодня был таким, какие случаются в нашей жизни очень редко. И потому, вспомнив всех боевых товарищей, которые не вернулись с миссии, я резко выдохнул и
