простых высказываниях Творца.
— И вы ему верили? — удивилась Кристина.
— Некоторые да, — вздохнув, ответил Ангел. — Ведь его высокое положение и то, что он был так тесно связан с Божьим правлением, придавала большой вес всем его словам и поступкам. Но если Господь использовал только то, что отвечало истине, Люцифер применял ложь и обман. Он извращал Слово Божье и ложно истолковывал его систему правления, сетуя, что навязывая нам свои законы, требуя от нас покорности и послушания, Господь ищет всего лишь самовозвышения в глазах у сотворенных им существ. Именно поэтому все небожители и обитатели других миров должны быть убеждены в том, что Божье правление справедливо и Закон его совершен. В то время как якобы он, Люцифер, заинтересован в благополучии Вселенной…
И Бог это терпел?! — поразилась Кристина.
— Господь терпелив, — ответил Ангел. — Зная все это, Он выжидал, пока злые деяния узурпатора сами изобличат его и раскроют его подлинные намерения перед всеми нами.
— И что было дальше? — нетерпеливо спросила Кристина.
— А дальше было вот что, — продолжил Ангел. — Поскольку в смуте вызванной им самим же на небе, Люцифер обвинял Бога и принципы его правления, утверждая, что она явилась следствием несовершенства Божественной власти, и поскольку заявлял, что его, Люцифера, единственным желанием является совершенство уставов Бога, Творец допустил, чтобы была раскрыта подлинная суть его требований и изменений в Божественном законе. По Божьему замыслу осудить Люцифера должны были его же действия. В самом начале Сатана молчал о восстании, поэтому вся Вселенная должна была увидеть разоблачение злого обманщика.
— Господь его наказал? — спросила Кристина.
— Конечно! — удовлетворенно произнес Ангел, — Он низвергнул его с Небес…
— Как и все?! — опешив, остановилась Кристина.
— Ну да, — оглянувшись на нее, озадачено ответил Ангел.
— За это его стоило убрать, а не. — запнулась Кристина, пытаясь вспомнить произнесенное Ангелом слово.
— Низвергнуть, — улыбнувшись, подсказал Ангел.
— Ну да, — поддакнула ему Кристина.
— Видишь ли, — ответил ей Ангел, — конечно, Господь мог бы поступить с ним гораздо суровее. Но дело в том, что те из небожителей, которые не осознали истинную природу греха, могли бы, не понять справедливости Божьей и продолжали бы служить Ему не из чувства любви, но из страха. Если даже Господь уничтожил бы Дьявола, он не смог бы полностью уничтожить его влияние и рассеять дух восстания. Во имя благополучия Вселенной во все времена Бог предоставил Сатане возможность и впредь предъявлять свои аргументы, с тем, чтобы его обвинения против Божественной формы правления предстали бы перед всеми мирами в их истинном свете. Восстание Люцифера стало уроком для всей Вселенной на все грядущие века став вечным свидетельством природы греха и его ужасных последствий. Результат господства Сатаны и его влияния на ангелов должен показать вам, людям, к чему может привести устранение любой, а тем паче, Божественной власти. Поэтому наша война должна стать вечным предостережением, ограждающим вас, людей, от беззакония и возмездия за него.
— Постой, — осенило вдруг Кристину. — Но если вы, Ангелы, которые видят Бога, общаются с Ним, против Него восстали, то, что, же требовать с нас, с людей?
— Ты права, — согласился Ангел, — вот поэтому если на небе война закончилась нашей полной победой, то у вас на земле пока царит сатанизм. Но это пока, так как битву свою он проиграл до того, как начал.
Возникла новая пауза. Ангел шел чуть впереди, мечтательно глядя на порхающие в небе снежинки, а Кристина о чем-то сосредоточено думала.
— Нет, — покачав головой, нарушила она молчание. — Если я окончательно поверю, в то, что ты ангел, я просто сойду с ума.
— Люди сходят с ума не от того что верят в ангелов, а от того, что не верят, — ответил ей Ангел.
Какое-то время они шли, молча, пока за ними не раздался возглас — Эй влюбленные, дайте проехать!
Обернувшись, они увидели за своей спиной Санта Клауса на велосипеде — У оленей сегодня выходной! — засмеялся Санта и, помахав им рукой, покатил дальше.
— Я сегодня уже слышал это слово, — взглянув мельком на Кристину, сказал Ангел — и мне кто-то уже его объяснял, но я не понял. Сможешь ли ты объяснить получше, что значит влюбленный?
— Это объяснить невозможно — подумав, покачала головой Кристина — это можно почувствовать. Это один из самых прекрасных подарков, которые Бог придумал для нас. Мне, правда трудно, объяснить это словами, это примерно тоже, что объяснить песню, картину или стихи. Но когда ты влюблен, вокруг все меняется. Впрочем, меняешь ты. Краски кажутся ярче. Усиливается восприятие красоты. Ты хочешь всем улыбаться, приносить радость. Хочется петь, танцевать, и, каждый день, даже если он ничем особенным не заполнен, превращается в шедевральный кадр из шедеврального кино или незабываемую сцену из какого-то романа. Ты словно птица, паришь в синем-пресинем небе! Хотя, впрочем, ты и так летаешь, — вздохнув, закончила Кристина.
— Подожди минуточку, — попросил ее Ангел и зашел в нарядно украшенную кондитерскую.
— Я с тобой, — сказала Кристина, и, не дожидаясь ответа, поспешила за ним. Это была самая модная кондитерская города; чтобы заказать рождественский пирог, посетители оставляли заявки за два месяца. Поход за праздничным тортом в сочельник превращался в изысканную церемонию; гости составляли гардероб в тон любимых десертов, мужчины вспоминали про свои кашемировые пальто цвета карамели, женщины каждый год выбирали новые наряды в неизменной ванильно-кремовой гамме, молодые леди грели холеные руки в нежно-ягодных перчатках, кутались в фисташковые шарфы, и надевали обувь шоколадных тонов. Но людей тянуло в «сладкий дом» не только ради праздничного чизкейка. Всем хотелось поглядеть на многоярусный рождественский торт, который традиционно выпекали специально для ежегодного бала снежинок.
— Сегодня здесь народу больше чем в прошлые праздники, — оглядевшись, сказала Кристина. — Их любопытство подогревает новый шеф, для него эта работа — самый важный дебют его большой кондитерской карьеры.
Торт должен был быть выставлен на главной витрине еще 15 минут назад, и, несмотря на то, что ожидание оживляло, люди беспокойно перешептывались, пытаясь понять, что же произошло.
— У них нет кокосовой пыльцы, — улыбнулся Ангел.
— Откуда ты знаешь? — начала, было, Кристина, но спохватившись, рассмеялась.
— На самом-то деле пыльца была. Но ее спрятали. Сейчас шеф-кондитер принесет два новых пакета с пыльцой. В одном будет молотый кокос, а в другом сода. Шеф попробует все ингредиенты декора, и, утвердив их, даст команду украшать. В этот самый момент недоброжелатель вместо кокоса подложит соду и безнадежно испортит торт.
— Ты можешь этому помешать?
— А зачем, по-твоему, мы тут?
— А я думала, ты просто провожаешь меня к Лауре… — разочаровано протянула Кристина.
Он почувствовал какие-то странные непривычные ощущения,
