– Ну и долго же вы!.. А русские же ленивые, для них и пятиминутный разговор в тягость, верно?
– А вы попробуйте выговорить по-русски «Берег был покрыт выкарабкивающимися лягушками», – предложил я доброжелательно, – и увидим, кто не способен даже длинные имена и фамилии запоминать, всегда укорачивает.
Он широко улыбнулся, подача принята, сказал бодро:
– Пойдемте, мы забронировали номер в отеле неподалеку.
– А бар там есть?
Он охнул шокированный:
– Мы что, не американцы?
– Тогда и блек-джек со шлюхами?
Он улыбнулся шире.
– Какой же отель без этих радостей?.. Не русские, поди, это у вас в каждой гостинице церковь и толстый поп с кадилом.
– И толстые диаконы, – подтвердил я. – Правда, монашки обычно готовы насчет самых разных услуг… Ваша культурка и туда добралась.
Он подумал, кивнул.
– Да, так даже интереснее. Кто бы подумал, русские тоже могут развлекаться? А я думал, вы только цитатник Мао разучиваете.
– Цитатник Мао сейчас в Чайна-таунах разучивают, – сказал я зловеще. – Говорят, китайцев в Америке уже почти половина?
Он отмахнулся.
– Если считать с мексиканцами.
– А с неграми две трети?
Он ответил уже серьезно:
– С афроамериканцами никогда не договорятся! Там почти все мусульмане.
– Они за ИГИЛ?
– Что делать, – ответил он с вытянувшимся лицом, – это какое-то сумасшествие. Хорошо, хоть пока не все разом.
– Молодцы, – одобрил я. – Разделяй и властвуй.
Глава 4
Автомобиль по взмаху его руки осторожно порулил навстречу. Мы перехватили его на полпути, Джон сел за руль, а когда я опустился на сиденье рядом и пристегнулся, погнал красиво и уверенно, чуточку рисуясь совсем не американской лихостью, это чтоб русский чувствовал себя как дома.
Отель сравнительно недалеко, немцы строят все расчетливо, у них Пентагон и ЦРУ вообще в разных городах, но когда от Пентагона до ЦРУ рукой подать, как и до Вашингтона, то понимаешь, какой рациональный народ они выковали на основе своей протестантской этики труда.
Автомобиль понесся, плавно снижая скорость, к массивному зданию в неоколониальном стиле. Сейчас это снова входит в моду, ностальгия, население стремительно стареет, хоть и живет дольше.
Фасады домов справа и слева как будто из старых фильмов, а внутри, понятно, все напичкано такой техникой, что даже в Японии не снилось.
– Достойный отель, – сказал Арнольд ободряюще.
– Я не капризный, – заверил я.
Он коротко усмехнулся.
– А урон авторитету?
– Я прибыл неавторитетно, – напомнил я. – Так, турист…
– Ну да, – согласился он. – Мы все туристы. Даже в своей стране.
– Романтично, – заметил я.
Он посмотрел с интересом.
– И вам тоже? А мне вот уже иногда, но только иногда… уже начинает казаться, что нужно как-то без романтики, хотя работа все-таки сама по себе как бы вот да…
– Без романтики жить грустно, – ответил я. – Мужчина должен быть романтиком. Это женщинам нельзя, романтичная женщина просто дурочка, как Ассоль какая-то…
Он не спросил, кто такая Ассоль, в Штатах чем актриса выглядит глупее, тем популярнее, потому во всем мире запоминают только штатовских актрис.
У входа неизбежные сканеры, в Америке каждый дом живет как осажденная крепость в чужой стране. Однако молодцы, даже это ставят себе в заслугу: дескать, у нас демократия с человеческим лицом, мы только защищаемся, никого не репрессируем, у нас свобода и пропаганда ненасилия.
Фойе залито светом, хотя в широкие окна бьется яркое солнце, в этом американцы особенно хороши, люблю яркий свет, он отгоняет хмурое настроение и делает мир праздничнее.
Портье взглянул на Арнольда и молча протянул мне цветную карточку электронного ключа.
– Вэлкам, – сказал он с по-американски настолько широкой улыбкой, что только марсианам разве что не покажется фальшивой. – Надеюсь, вам у нас понравится.
– Уже в восторге, – заверил я. – Страна великих возможностей! Всяких, разных.
Арнольд дружески подхватил меня под локоть и уверенно повел к стене с одинаково блистающими дверьми кабинок лифта.
На моем этаже он остановился сбоку, когда я открыл дверь и переступил порог, словно прикрывает от нападения со спины, затем вошел следом.
– Ого! – сказал я. – Мне что, выделили президентский номер?
Он ответил довольно:
– Что вы!.. Наш президент падает и спит там же, где и работает! Не выходя из Белого дома.
– А для всяких-разных? – поинтересовался я. – Встреч с мониками?
Он ответил с той же откровенной улыбкой:
– С Моникой президент сексуалил прямо в Овальном кабинете, не отрываясь от подписывания важных договоров.
– Наверное, с Россией, – предположил я. – Чтобы хоть как-то скрасить день… Дремучее было время, верно? Теперь президента никто не осуждает, что впендюривает всем своим помощницам, секретаршам и даже секретарям, чтобы не обвинили в сексуальном неравенстве.
– Правда, – спросил он с удовольствием, – хорошее время наступило?
– Время свобод, – согласился я. – Истинных американских свобод!
Он с удовольствием огляделся.
– Сюда какую женщину ни приведи, от порога начнет раздеваться!..
– Надеюсь, – пробормотал я.
– Ладно, – сказал он благодушно, – обживайтесь. Завтра за вами пришлют машину.
– В котором часу?
– В десять утра, – сообщил он и добавил: – если это вас устроит. Вы же все русские спите долго…
– Так то в берлогах, – возразил я, – а в таком отеле разве уснешь?
– Да, – согласился он, – здесь такой персонал… До завтра!
Я закрыл за ним дверь и еще раз огляделся. Номер шикарен, но по Арнольду видно, как наше привычное мышление не поспевает за переменами.
Женщины теперь в любом номере сразу же начинают раздеваться или хотя бы задирать платье для быстрого и необременительного секса, как и в коридоре, лифте, туалете, кустах, автобусной остановке и везде-везде, даже на движущемся эскалаторе метро, супермаркета или подземной парковки.
В желудке требовательно квакнуло. Время ужина, моему организму не нужна напоминалка в часах, когда мне есть, когда пить, а когда опорожнять мочевой пузырь.
Дверь захлопнулась легко, но я уже оценил ее сложный замок и систему сигнализации. Если кто-то попробует сунуть отмычку, в комнате охраны тут же раздастся сигнал тревоги, и сюда примчится военизированная охрана.
Ресторан в нижнем зале прост, американцы все-таки пуританская нация, стремление к чрезмерной роскоши привносят иностранцы и понаехавшие, но и у тех оно постепенно подавляется. Не за богатство человек заслуживает уважение, а за то, как им распоряжается, себе в скотское удовольствие или на благо обществу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
