Половина мест свободна, так что метрдотель, чтобы отыскивал, куда меня посадить, не понадобился. Я выбрал столик у окна, вряд ли кто-то возьмет меня на мушку из вон того здания через площадь.
Еще не успел опустить задницу в удобное пластмассовое кресло, явно полученное целиком из тридэшного принтера, как весело простучали женские каблучки.
Быстро подошла молоденькая официантка, миловидная, с живыми озорными глазами и удивительно ладной фигуркой. Чувствуется, что и сама себе нравится, легкая и быстрая, у таких все всегда получается, у них запас жизнелюбия и стойкости повышен, чтобы уж точно не сдаться в этой трудной жизни.
– Сэр?
Я взял меню из ее руки, она чуть игриво придержала, чтобы я еще раз взглянул в ее лицо и обратил внимание на вырез блузки, где кокетливо приподнимаются белые холмики, незатронутые вульгарным загаром.
– Ого, – сказал я, – как много всего. Слишкоммногабуков, как говорят истинные американцы, что впадают в тоску от длинных слов. Взгляни на меня и сама определи, что мне принести.
Она с улыбкой смотрела, как я закрыл папку с листками меню и отложил на край стола.
– Желудок в порядке?
– И все остальное, – заверил я.
– Хорошо, – ответила она с вызовом, – тогда не жалуйтесь!
– С трепетом жду.
Она еще раз взглянула оценивающе, а эти существа с пеленок уже опытные женщины, улыбнулась и быстро пошла в сторону кухни, такая же легкая, подтянутая, в туго облегающей, даже обтягивающей юбчонке, где ягодицы просвечивают так, будто юбка из промасленной бумаги.
Я прикидывал, как повернется дальше. Когда мину отыщут, специалисты тут же определят, что взрыв такой одной-единственной в нужном месте может вызвать цунами, что снесет с побережья город или хотя бы городок и надолго уничтожит пляжи.
А если сложить взрывы десятка таких мин, ущерб не в десять раз больше, как сочтет малограмотный, а в сотни, взаимодействие никто не отменял, все прибрежные города могут и будут сметены.
Сотни ядерных мин заложены не для того, чтобы подстраховаться, а чтобы волна пошла дальше побережья…
Снова весело и задорно простучали каблучки, словно копытца молодого олененка. Я вскинул голову, официантка идет к моему столику, держа в обеих руках широкий поднос с горкой жареного мяса, как показалось издали.
Когда опустила поднос на край стола и принялась переставлять тарелки, я рассмотрел коричневую тушку зажаренного молодого гуся, приправы в крохотных емкостях.
– Африканский карликовый гусь, – сказала она победно. – Выращен специально для ресторанов.
– Чтобы сожрать в одиночку? – догадался я.
– Именно, – подтвердила она. – Нежнее нежного.
– Вообще-то у меня зубы в порядке, – сообщил я, – даже тебя сумел бы укусить за попку, хотя она выглядит, как тугой шар для боулинга.
– Ой, – сказала она опасливо, – как один?
– Как два, – заверил я. – Зато какие!.. А это соус или что-то вообще ужасное?
– Попробуйте, – сказала она заговорщицки. – Даже вегетарианцев не удается оттащить за уши!
– Рискну, – сказал я. – Если что не так, пострадают ваши нежные розовые ушки! Или попка.
Она ушла с пустым подносом, весело посмеиваясь, а я вонзил острие ножа в горячую тушку с блестящей коричневой кожей. В трещине запузырился сладкий сок, пахнуло обжигающим ароматом.
– Здесь умеют покушать, – пробормотал я. – А что еще надо демократам?.. Поесть всласть, выпить, подмять жену соседа… Хорошо бы еще и дочку для полноты счастья и американской мечты…
Вся стена слева отдана под грандиозно оформленный бар, глаза разбегаются от величайшего множества вин, коньяков, виски, рома и прочей хрени, которой травит себя человек, потому что все равно помирать, так какая разница: прожить восемьдесят лет, отказывая себе в таких чудесных излишествах, или же семьдесят, не отказывая себе ни в чем?
Ничего, подумал я с некоторым злорадством, вот у вас начнется ломка, когда вдруг дойдет, что с этими излишествами точно не доживете до эры бессмертия, а вот при полном воздержании и правильной диете шансы очень большие на то, чтобы обрести вечную жизнь…
У бара на высоких стульях сидят молодые и не очень женщины, любительницы одноразового секса с незнакомцами, все хотя бы по разу посмотрели в мою сторону, некоторые начали вытягивать ноги, барные стулья позволяют показывать их во всей красе, другие зазывно улыбались.
Я не стал ждать, когда какая-то подойдет и деловито предложит потрахаться, допил апельсиновый сок и, оставив деньги на столе, отправился в свой номер.
В мозгу сталкиваются, вышибая искры, невеселые мысли насчет того, что с террористами бороться не так уж просто даже при всей мощи государственного аппарата. Это только кажется, что здесь неиссякаемая ресурсная база, миллионы кадров, готовых выполнить любое задание, а там у противника горстка сумасшедших фанатиков.
На самом деле у них своя разведка, зачастую не уступающая нашим западным, а во-вторых, очень часто ее пополняют по самым разным причинам бывшие наши кадры из силовых структур.
Одни обижены на медленное продвижение по службе, другие где-то проворовались или превысили полномочия, третьим вдруг халифат начал больше нравиться по идейным соображениям, у четвертых и пятых какие-то еще мотивы, но факт в том, что эти перебежчики из западных спецслужб, элитных частей, спецназа, бывшие морпехи и коммандос привносят западный опыт, умения, знания и особенности, берутся натаскивать местных, а вот перебежчиков в обратную сторону что-то не наблюдается.
Конечно, двойных агентов вербуем, но это на местах, однако ни в КГБ, ни в ЦРУ нет перебежавших из халифата кадровых разведчиков. Все то же самое, что и в столкновении конфессий: ислам победно наступает по всему миру, в том числе и в твердыне христианства – Европе, одни христиане постоянно отступают, другие еще и принимают веру пророка.
В дверь постучали, я прислушался, а когда посмотрел в коридор через камеру, перед моим номером стоит официантка из нижнего зала.
Я торопливо распахнул, изобразил на лице изумление.
– О, как здорово!.. А я только что о тебе подумал!
– В какой позе? – спросила она.
– Да ладно, – ответил я, – ничего необычного. Ты же видишь, я прост, как рыба без специй.
Она засмеялась.
– Это хорошо, от сложностей можно устать. Я тоже простая… Как догадалась прийти? Да видела, как ты смотрел. До сих пор твои ладони везде чувствую.
– Да ладно, – возразил я. – Так уж и везде. Пятки вроде бы не трогал…
– А почему до сих пор щекотно?
Отшучиваясь, она сбросила блузку, открыв крепкие молодые груди, небольшие, но с широкими розовыми ореолами вокруг бодро и весело торчащих сосков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
