Сазерленды объединились с графом Россом и Англией против Роберта Брюса. Но после победы Брюса над Макдугалами подле Брандерского форта в августе граф Росс вынужден был подчиниться. Сазерленды нехотя последовали его примеру месяц назад. Магнус знал, что уязвленная гордость Сазерленда, должно быть, все еще причиняла ему нестерпимые муки.
Гордон рассказывал, что Сазерленд хорошо показал себя в бою и считается грозным воином – равным по силам, если не превосходящим Дональда Монро и своего старшего брата Уильяма, который стал графом после смерти их отца два года назад. Но, по мнению Магнуса, у Сазерленда имелся один губительный недостаток: его вспыльчивость. И если судить по покрасневшему от гнева лицу Сазерленда, нрав его остался таким же взрывным.
– Ублюдок, – прорычал Сазерленд, делая шаг вперед. Но Гордон удержал его.
Атмосфера, еще несколько минут назад легкая и праздничная, была теперь окончательно испорчена. Мечи обнажились, стороны выразили готовность к бою. В ответ на угрозу образовались две стороны. Люди Сазерленда столпились позади него, а воины Горной стражи, находившиеся поблизости, встали рядом с Маккеем. Гордон оказался посредине.
– Пусти его, Гордон, – небрежно бросил Магнус. – Может статься, англичане чему-нибудь его научили.
Они с Сазерлендом были примерно одного роста и телосложения, но Магнус не сомневался, что по-прежнему может одолеть его в схватке на мечах – или с любым другим оружием, если уж на то пошло. Казалось, с молодых лет его жизнь сводилась к одному – побеждать Сазерлендов. Если это был не Монро, то один из братьев Хелен.
Сазерленд прошипел грязное ругательство и попытался вырваться из хватки Гордона. И возможно, ему бы это удалось, не войди в этот момент в зал другая группа. Облаченная не в кожу и сталь, но в шелк и атлас.
Сосредоточенный на угрозе перед ним, Магнус не видел приближающихся женщин, пока одна из них не выступила вперед.
– Кеннет, что случилось? Что здесь происходит?
При звуке этого голоса Магнус оцепенел. Руки и ноги сделались ватными. На мгновение показалось, будто в его теле нет костей, одна пустота, кроме огня, пылающего в груди. Огня, который, похоже, никогда не погаснет.
Перед ним стояла Хелен. Такая же восхитительная, как и прежде… и все же другая. Теперь в ее красоте не осталось ничего казавшегося еще недавно таким естественным. Веснушки, когда-то усеивающие переносицу, исчезли в кремовом совершенстве безупречной кожи. Густые рыжевато-каштановые волосы, когда-то в беспорядке рассыпанные по плечам – когда не были кое-как подрезаны, – теперь были укрощены и уложены в корону из кос. Тонкие девичьи черты больше не светились смехом и озорством, но дышали мягкостью и покоем. Только глаза, ясные, прозрачно-голубые, и губы, сочнее, чем он помнил, остались теми же.
Но не красота влекла его к ней, неугомонная веселость и неукротимый дух отличали ее от всех других известных ему женщин. Этакий полный жизни и энергии непоседливый эльф.
Магнус не видел ничего от той девчушки в женщине, что стояла перед ним теперь, но это, в сущности, ничего не меняло. В груди защемило так, словно кто-то невидимый сжал внутри его тиски.
Он думал, что готов преодолеть все тяготы на свете. Считал, что сможет пройти через любые тернии. Но ничто не подготовило его к потрясению увидеть ее вновь спустя три долгих года. Три года войны и разрушений. Три года, когда он не был твердо уверен, будет жить или умрет. Три года внушения себе, что он вырвал ее из своего сердца.
Три года самообмана.
Осознав, что Гордон смотрит на него нахмурившись, он быстро взял себя в руки, нацепив на лицо бесстрастную маску. Но спокойствие покинуло его.
Вот когда она заметила его. Он услышал тихий потрясенный возглас за дюжину шагов. Глаза ее округлились, а краска сбежала с лица. Это ее выражение напомнило ему мужчин, которых ему доводилось видеть в сражении после полученной стрелы в живот: изумление, потрясение и боль.
Он непроизвольно сделал шаг к ней навстречу, но Макруаири удержал его. Гордон уже был подле нее.
Гордон – его друг.
Гордон – ее жених.
Гордон – тот мужчина, который через несколько коротких часов станет ее мужем.
Кинжальная боль пронзила грудь.
– Да так, ерунда, миледи, – сказал Гордон, беря ее за руку. – Небольшое недоразумение. Полагаю, вы знакомы с моим другом Магнусом Маккеем?
Его слова резко вывели Хелен из оцепенения.
– Да, милорд.
Поскольку избежать этого было невозможно, она повернулась к нему. Но он все же заметил слегка напряженные плечи, как будто она собиралась с духом. На один бесконечный миг глаза их встретились. От пронзившей грудь боли у него перехватило дыхание. Она сдержанно кивнула:
– Милорд.
– Миледи. – Он склонился в вежливом официальном поклоне. Отмечая расстояние, которое должно отныне пролегать между ними. Это уже не Хелен из его юности, это женщина, принадлежащая другому.
Леди Изабелла спасла их всех от еще большей неловкости. Она находилась среди женщин, которые вошли вместе с Хелен в зал, и устремилась вперед поприветствовать его.
– Магнус, вы вернулись! – Схватив за локоть, она повернула его назад к столу. – Вы должны поведать мне обо всем, что произошло на юге. – Метнув взгляд в сторону Лахлана, она поджала губы и негодующе дернула головкой. – Он ничего мне не рассказывает.
Макруаири выгнул бровь.
– Только потому, что не хочу, чтоб вы схватили меч и присоединились к ним.
Она мягко потрепала бесславного наемника по руке, словно успокаивая капризного ребенка.
– Какая нелепость. У меня нет меча. – Леди подмигнула Магнусу и заговорщически прошептала: – У меня есть лук.
– Я все слышал, – резко бросил Макруаири.
Магнус улыбнулся, радуясь этой возможности отвлечься. Но это лишь временно. Он остро сознавал присутствие в зале двух человек, которые рука об руку шли вдоль длинного прохода к помосту.
«Хлеб. Прожевать. Сыр. Прожевать. Улыбнуться Уильяму. Вежливо посмеяться над королевской шуткой. Не смотреть на другую сторону зала».
Хелен сидела на помосте между своим женихом и королем Шотландии и пыталась вести себя как обычно. Старалась подавить бушующую в душе бурю эмоций. И при этом еще дышать.
Но у нее было такое чувство, словно она получила удар в грудь и воздух никак не желал возвращаться в легкие. Магнус. Здесь. В день ее свадьбы.
Господи, помоги.
Увидеть его спустя столько времени было как взрыв, разнесший вдребезги самые основы ее тщательно возведенного фасада. И только она смирилась с этим браком, только убедила себя, что сможет через это пройти, только отказалась от надежды когда-нибудь вновь увидеть его, он появляется и разбивает все это на мелкие кусочки.
