на них, требуя объяснить, что они вообще тут делают!
А довершила кошмар королевская гвардия, вломившаяся в дом посреди бедлама. Не иначе как телепортировались прямо к воротам. Интересно, кто их впустил? Хотя отказывать гвардейцам при исполнении опасно, это же практически местная полиция. Или даже круче.
Кена схватили и скрутили, не дав сказать ни слова, а на девчонок насел седобородый мужчина, назвавшийся старшим королевским дознавателем.
Оливия сначала даже не поняла, в чем обвиняют хозяина дома. Селестина взахлеб рассказывала, как именно мигало, звенело, светилось и сияло нечто, похожее на дядин родовой артефакт, то и дело дергая подругу: «Олив, скажи! Моргало же? Ты видела? Ты же первая и заметила! Да?»
Перепуганная дурочка замороченно кивала. Ей уже и самой казалось, что да, все так и было. Моргало. Светилось. И это был родовой артефакт герцога Оттона Гемса.
Вот откуда ей было знать про артефакт? Она до этого вечера в глаза его не видела, лишь слышала краем уха. Все-таки старинная редкая реликвия, как о таком — и не знать?
Но бесконечное повторение одного и того же сделало свое дело. Оливия не только подтвердила слова подруги, но даже подписала все подсунутые ей дознавателем бумаги.
Все это — классика того, как не надо допрашивать свидетелей. Или здешние дознаватели идиоты-неучи, в чем я сомневаюсь, или все было сделано нарочно.
Теперь даже и не узнать, почему сработал родовой артефакт. Кто его запустил? Герцог? Когда? Из кабинета? Тогда зачем примчался? Проверять?
В воспоминаниях Оливии Кен выглядел рассерженным, а вот я, проанализировав мелькающие у меня в голове кадры, решила бы, что он скорее удивлен, напряжен и даже слегка напуган. Так что в герцога как пусковой механизм верилось с трудом.
Неодобрительно хмыкнув, я прошла в комнату и огляделась. Вспомнила первый допрос и все последующие. Так…
Судя по расположению пыли, покрывающей полку, вот тут стояло что-то с круглым дном. Возможно, пресловутый артефакт.
Но от входной двери, там, где была Оливия, увидеть его невозможно, разве что заметить слабое свечение из щелей загораживающего полку шкафа. Если судить по мелькающим в памяти кадрам, был все же тусклый желтый свет, как от лампы.
Зато Селестина могла разглядеть отражение артефакта в зеркале, висящем на двери шкафа. Узнать бы, что она действительно видела, что ей померещилось, а что нагло выдумала.
И почитать про этот таинственный артефакт и его возможности не помешает. Но тут-то все просто, Винсент поможет достать нужные книги.
Мои размышления прервало появление Ховарда. Он вышел из спрятанной за драпировкой двери, за которой, как я поняла, была спальня герцога. Внимательно осмотрел меня с ног до головы и только потом с достоинством доложил:
— Господин Кеннет принял ванну, переоделся и лег в постель. Если госпожа позволит, я бы хотел дать вам совет относительно здоровья господина.
Я молча кивнула.
Ховард с готовностью продолжил:
— Господину требуется осмотр врача, но семейный лекарь Майбаров вряд ли приедет на вызов. Репутации его светлости был нанесен серьезный урон. Приглашать в дом посторонних без рекомендаций я бы не советовал.
— И что же тогда делать? — У Ховарда явно были какие-то идеи, но ему требовалось подтверждение, что мне не безразлична судьба мужа.
— Если это возможно, следует послать за господином Де Баром. Он — наша последняя надежда.
И уставился на меня так, словно я должна была понять, что к чему, сорваться с места и побежать звать нашу надежду. Вот только мне не удавалось вспомнить никакого господина Бара, как я ни старалась. Поэтому в свою очередь уставилась на мажордома, ожидая объяснений.
— Господин Де Бар — близкий друг хозяина Кеннета, — тяжко вздохнул Ховард. — Он преподает анатомию и физиологию в академии. Конечно, лекарской практики у него нет, но…
— Поняла, — перебила я слугу, стремительно разворачиваясь к двери. — Надеюсь, брат сумеет с ним договориться!
По тому, как вздохнул за спиной Ховард, было понятно, что он тоже на это надеется.
Уже слетая вниз по лестнице, я подумала, что преподаватель анатомии и вправду мог быть только последней надеждой и сильно рассчитывать на него не стоило, но врач Кену необходим, тут не поспоришь.
Глава 7
Винсент уехал, обещав привезти Де Бара, даже если тот будет сопротивляться. Выглядел брат решительно, так что я очень рассчитывала на успех миссии.
А его жена вызвалась помочь Джоане на кухне — там все было разгромлено во время обысков и описи имущества. Непонятно, что именно королевская гвардия искала в горшках и сковородках, но сейчас это не имело значения.
Поблагодарив Фанни, я снова поднялась на второй этаж. Хотелось поговорить с Кеннетом, раз он немного пришел в себя. Если даже не сможет отвечать, так хоть выслушает.
В спальне горел всего один светильник. Скорее всего, магический, так как для свечи огонек был слишком ровный и неподвижный. Желтовато-оранжевые отблески лежали на атласном постельном белье, среди которого и затерялся господин Майбар.
Впрочем, расслабленным он не выглядел, хоть и возлежал в груде подушек. Сверкал на меня из постельных недр глазами, как настороженный кот, и чуть слышно покашливал. Горло было перевязано — Ховард соорудил что-то вроде компресса.
Я сначала не поняла, что мне в его позе не нравится. А потом едва не хлопнула себя по лбу. Склеротичка старая! У него же следы от кнута на спине, да и другие пытки наверняка применялись. Вон, ссадины от кандалов прячет под манжеты ночной рубашки.
— Кеннет? — Я остановилась у изножья кровати и чуть склонила голову к плечу, разглядывая мужа. — Как вы себя чувствуете?
Судя по суровому взгляду, относительно виселицы все же было неплохо. Вот только сглотнул Кен все равно непроизвольно и явно болезненно. И поерзал.
— Если вам слишком трудно разговаривать, просто кивайте, — предложила я, огляделась и нашла стул у окна. Переставила его ближе к постели и устроилась с удобствами. — Нам с вами надо решить, как будем жить дальше. Сразу предупреждаю: строить из себя невинность не собираюсь. Вы мне были нужны, я вас получила.
Кен презрительно прищурился и фыркнул, словно кот. Злой раненый кот.
— И собираюсь пользоваться вашими деньгами и вашим титулом. — Я замолчала, давая ему переварить сказанное. Лишь потом добавила: — В том числе и для того, чтобы разобраться в том безобразии, которое устроили неизвестные личности.
У герцога на лице большими буквами было написано напряженное ожидание пояснений, легкое недоумение и много-много подозрений. Думаю, если бы он сейчас мог спросить что-то вроде: «Ты кто такая, мать твою?!» — узнала бы много нового
