помалкивавшей во время поездки, действительно сразу проводили к следователю. Подсознательно я ждала кого-то вроде господина Бонда или похожего на него товарища. Но это оказался высоченный блондин с лицом и улыбкой голливудской звезды. У него был такой холодно-пронзительный взгляд, что у меня сразу замерзла спина.
Несмотря на лед в глазах, старший следователь оказался весьма вежливым и даже радушным. Сам придержал мне дверь, сам подвинул стул.
Судя по остаточным воспоминаниям, мы уже встречались раньше, но Оливия запомнила его очень смутно. Обидно, но она не помнила почти все, связанное с расследованием, то есть самое важное и интересное, настолько была погружена в собственные переживания.
— Проходите, сударыня, садитесь. Вы готовы признать, что ошиблись? Не переживайте, еще все можно исправить!
— Спасибо, сударь. — Я вежливо, хотя и несколько суховато улыбнулась. — Никаких ошибок. Мне просто нужно получить доступ к финансам моего супруга. И хотелось бы узнать, что стало с деньгами, конфискованными из его сейфа.
Вот так, прямо. Без хождений вокруг да около. И пусть считают меркантильной дрянью, в какой-то степени это мне даже на руку. Меньше будет подозрений насчет любых других мотивов.
— Кхм… — Кажется, моя циничная прямота озадачила даже господина следователя. Но он быстро взял себя в руки и участливо склонил голову к плечу: — Сейчас я вызову секретаря, он предоставит все отчеты. Но, сударыня, разве эти деньги стоят благополучия вашей семьи?
— Моей семьи? — Улыбка у меня стала еще более натянутой.
Однако, просто повторяя два последних слова собеседника в виде вопроса, можно успешно довести собеседника до белого каления и не выглядеть при этом полной дурочкой.
— Ваш брат работает в королевской библиотеке? Не боитесь, что ваше замужество за государственным преступником плохо скажется на его карьере?
«То есть могут уволить», — перевела я его фразу для себя и внутренне сжалась. Вредить Винсу не хотелось. Да, он мне не брат. Но он хороший человек и может стать по-настоящему близким.
— К тому же ваши племянники… Им ведь тоже предстоит искать хорошую школу, потом захочется, чтобы мальчики поступили в академию, — продолжал вкрадчиво рассказывать господин следователь. — Это будет сложно с таким родственником. Да и вы… не сочтите за наглость, сударыня, но куда вы собираетесь тратить деньги герцога? На наряды и драгоценности? Но ведь их некуда будет носить и некому показывать. Ни одна приличная семья не решится пригласить вас на прием, в салон и тем более на бал. Репутация королевского преступника неизбежно испортит и вашу.
— Спасибо за заботу, сударь, — еще суше улыбнулась я, пряча за холодной вежливостью острую неприязнь.
Что им всем сделал господин ректор, интересно? Уже второй госслужащий упорно пытается убедить меня вернуть мужика, где взяла — на виселицу. Может быть, зря я, самонадеянная дура, поверила влюбленной Оливии?
Нет, даже если герцог — редкий гад, доставший всех вокруг, это еще не означает, что он виновен во всех навешиваемых на него преступлениях. Тут явно попахивает предвзятым отношением к обвиняемому.
— Я никогда не любила балы. А о брате и его детях при моих нынешних средствах сумею позаботиться.
Вот так. Меркантильно? Зато честно.
Мой собеседник едва заметно поморщился и посмотрел на притихшую мышкой Селестину. Подруженька, как и в дороге, упорно делала вид, будто ее нет, но под строгим взглядом мужчины едва заметно сжалась. Не оправдала возложенных на нее надежд? Сочувствую, но я баба упрямая и без прямых доказательств верить в чью-то вину не намерена.
— Что ж, тогда прошу меня извинить, — тоже перешел на официальный и строгий тон следователь.
В этот момент в кабинет просочился невзрачный молодой человек с пачкой бумаг. Обещанный секретарь с отчетами. Его появление оказалось настолько идеально вовремя, что сразу навеяло мысли об особом знаке или сигнале, который я не заметила. Магия, не иначе.
А дальше начался форменный дурдом. Кто бы знал, как меня всегда бесила работа с бумажками!..
— Вот эти документы вам понадобятся в банке, чтобы переоформить все чековые книжки герцога Оттона Гемса. Вот по этой расписке, — я едва успевала читать и потом подписывать везде, куда указывал пальцем следователь, — вам выдадут изъятые из сейфа наличные. Но не обольщайтесь, за движением средств на счетах бунтовщика будет осуществляться строгий контроль.
У меня перед глазами мелькали огромные числа, выписанные красивым изысканно-витиеватым почерком. Суммы в местной валюте, оценка столичной недвижимости, имение раз, имение два, имение три… Долевое участие в какой-то мануфактуре, ценные бумаги, оценка хранящихся в сейфе банка семейных драгоценностей, стоимость родовых артефактов…
Не понимаю, почему все так обо мне переживают? Я смогу безбедно жить сама и содержать не только брата с женой и детьми, но и его будущих внуков с правнуками! Особенно если найду кого-то порядочного и разбирающегося во всех этих мануфактурах, чтобы деньги производили новые деньги.
Глава 11
Кто бы сомневался, что деньги здесь из металла. Хорошо хоть, не золотые. Конечно, по объему они могли быть меньше, чем вот эти четыре мешка монет, но по весу вряд ли.
И как мне дотащить богатство до кареты? На Селестину надежды нет. Она гораздо больше местная дама, чем я, тяжести отродясь не поднимала. И теперь вряд ли собирается.
К счастью, я не зря пятьдесят лет отпахала бабой в мужском коллективе. Помимо профессиональной зубастости отточила еще один важный навык: не пытаться самой лезть туда, куда можно отправить мужчину.
Для этого не надо особенно кокетничать или притворяться слабой. Достаточно улыбнуться и признать себя женщиной.
Даже господин следователь, такой строгий и непреклонный во время подписания бумаг, не устоял. И сам взялся за два мешка монет, кивнув на два других секретарю.
— Сударыня, позвольте проводить вас до экипажа.
Мешки с богатствами мужчины уложили в «багажник» — запирающийся на ключ сундук, приделанный к задней стенке кареты. После этого господин следователь галантно подал мне руку, чтобы помочь подняться в экипаж, при этом чуть нагнулся и интимно выдохнул мне в ухо последний на сегодня выстрел в охоте на герцога:
— Помните, сударыня, до венчания в храме все еще можно отменить. Вам даже не придется возвращать все деньги.
И ушел.
А я ехала домой — банк решила отложить на завтра — и едва сдерживала злую усмешку. Не первый раз меня пытаются купить, ох не первый. И явно не последний.
Селестину удалось стряхнуть с хвоста только после ужина, поданного Джоаной в малую столовую на первом этаже. Во время еды подружка продолжала выразительно помалкивать, благо я подстраховалась и пригласила Гаспара. В конце концов, это теперь личный
