— Да, конечно, я ничего не скажу. Вы спасли нам жизнь. Но все же я думаю, что большая часть того, что вы наговорили — неправда.
— Это очень мило. — Она наклонилась и похлопала его по руке. — Думайте, что хотите, ингилех, только держите на замке свой большой гойский рот.
Прежде чем он успел что-либо ответить, она уже вышла за дверь. Капитан не вернулся, и никто больше не разговаривал с ним до тех пор, пока его не пригласили на палубу. Эйлин тоже вынесли наверх — все это в страшной спешке, и вскоре их в шлюпке доставили на невидимый в непроглядной мгле берег.
Луна пряталась за облаками, но излучала достаточно света, чтобы они могли видеть берег и дальше пустыню. Эйлин осторожно положили на песок, с его плеч стащили одеяло и рядом бросили подушку с яхты. Затем все исчезли. Ян осторожно отнес Эйлин за линию прибоя — теперь на песке проступали лишь его следы. Шлюпка и субмарина ушли, растаяли, остались лишь в памяти. Воспоминание, которое с каждой минутой казалось все более нереальным.
4
— Идеальный звук. Поет, как скрипка, — сказал доктор, набирая текст на экране. — Взгляните на кровяное давление — хотел бы я иметь такое же. ЕКС, ЕЕС — все в полном порядке. Знаете, — я дам вам распечатку для вашего личного врача — ему пригодится. — Он прикоснулся к панели компьютера-диагноста, и выполз длинный лист бумаг.
— Я не о себе беспокоюсь, а о миссис Петтин.
— Прошу вас, не тревожьтесь, молодой человек. — Толстый доктор с симпатией похлопал Яна по колену, Ян убрал ноги и холодно взглянул на него. — Небольшое переохлаждение, наглоталась морской воды — ничего страшного. Вы можете повидаться с ней, когда захотите. Я бы, пожалуй, посоветовал ей денек полежать в больнице. Для отдыха, конечно, потому что медицинский уход ей не нужен. А вот и ваша распечатка.
— Она мне ни к чему. Пусть отправят в мою компанию, врачам.
— Это, пожалуй затруднительно.
— Почему? У вас есть спутниковая связь, вызов сделать не трудно. Я могу заплатить, если вы считаете, что это накладно для больничного бюджета.
— Ни в коем случае! Разумеется, я немедленно обо всем позабочусь. Вот только, ха-ха, распакую вас. — Доктор уверенными движениями снял присоски с груди Яна, вытянул иглу из вены и растер кожу спиртом.
Когда доктор вышел, и Ян натянул брюки, знакомый голос окликнул его: — Вот ты где, живой и здоровый! Заставил же ты меня поволноваться!
— Смитти! Что ты здесь делаешь?
Ян схватил руку деверя и с жаром пожал ее. Увидеть снова длинный, как клюв, нос, жесткие, вытянутые черты лица, — это было словно прикосновение к дому. Сергуд-Смит, похоже, был тоже очень рад его видеть.
— Ты меня просто ошарашил. Я был в Италии, на конференции, и тут мне сообщают! Потянул кое за какие нити, вытребовал армейский реактивный и, едва сел здесь, мне сразу сказали, где тебя найти. Не заметно, что ты выглядишь хуже, чем обычно.
— Посмотрел бы ты на меня ночью — когда я болтался с подушкой в одной руке, и с Эйлин в другой, дергая ногой. Не хотелось бы мне еще разок пережить такое.
— Весьма разумно, Надевай рубашку, выпьем чего-нибудь, и ты мне обо всем расскажешь. Ты видел корабль, который вас потопил?
Ян повернулся, чтобы взять рубашку, и просунул руки в рукава. В голове замелькали ночные предупреждения. Впрямь ли изменился голос Сергуд-Смита, когда он задал последний вопрос? Что ни говори, а он из Безопасности, и его положения вполне хватило ни то, чтобы среди ночи поднять реактивный самолет. Надо было решаться. Говорить правду — или лгать. Он натягивал рубашку через голову, и голос звучал слегка приглушенно.
— Не видел. Ночь была темной, хоть глаз выколи, и корабли не освещены. Первый прошел так близко, что нас едва не опрокинуло, а второй раздавил. Хотелось бы мне узнать, кто этот ублюдок. Есть тут и моя вина — шел без огней, но все же…
— Совершенно верно, старина. Сделаем запрос, и я тебе помогу выяснить. Два военных корабля на маневрах, причем далеко от тех мест, где им полагается быть — вычислить будет нетрудно. Как только они вернутся, их капитанам придется кое-что услышать, можешь мне поверить.
— Черт с ними, Смитти, это был несчастный случай.
— Ты слишком добр к ним… но ты же джентльмен. Пойдем-ка, поглядим на Эйлин, а потом выпьем.
Эйлин звучно поцеловала обоих, затем поплакала, не без удовольствия, как она сказала, и потребовала, чтобы Сергуд-Смит узнал все подробности их ночного приключения. Ян ждал, старясь скрыть напряжение. Помнит ли она субмарину? Он сам теперь знает две совершенно различные версии. Контрабандисты и взрыв — или два военно-морских корабля. Кому верить?
— …Бац! И мы в море. Я захлебывалась и пускала пузыри, но этот старый мореход сумел удержать меня на воде. Уверена, что за его хлопоты я его же и расцарапала. Паника! Не думаю, что раньше понимала значение этого слова. Я ударилась головой, и все стало расплываться, уходить из фокуса. Помню только подушку, за которую нужно было держаться, и как мы плыли, и помню, как он пытался меня успокоить, а я ему не верила. И больше ничего.
— Ничего? — спросил Сергуд-Смит.
— Совершенно. Потом я оказалась в кровати, и мне все рассказали. — Она взяла Яна за руку. — И я никогда не смогу тебя отблагодарить. Не каждый день девушке спасают жизнь. А теперь пойдем отсюда, пока я окончательно не разревелась.
Они в молчании покинули больницу, и Сергуд-Смит указал на ближайшее кафе.
— Сюда, так сюда, — согласился Ян. — Ты говорил с Лиз?
— Прошлой ночью — нет. Не хотелось будить ее и пугать. Не было смысла устраивать ночь треволнений. Но утром, едва узнав, что тебе ничего не грозит, я позвонил ей. Она передает тебе самые лучшие сестринские пожелания. И просит не подходить больше к этим утлым лодчонкам.
— Спасибо. Значит, с Лиз все в порядке.
Они подняли бокалы и выпили. Бренди вспыхнуло, согрело желудок. Ян даже не заметил, что успел замерзнуть. Это близилось. И этого никак нельзя было миновать. Ян не мог совладать с желанием рассказать деверю обо всем, что случилось ночью. О подводной лодке, о спасении, о двух кораблях — обо всем. Лишь одно остановило его, не позволило выложить всю правду. Израильтяне спасли ему жизнь, и Сара сказала, что он окажет им медвежью услугу, проболтавшись о субмарине. Забыть. Нужно обо всем забыть.
— Я бы повторил, пожалуй, — сказал он.
— И я к тебе присоединюсь. Забудь о вчерашней ночи и продолжай отдыхать.
— Ты читаешь мои мысли.
Но воспоминание не ушло — оно трепетало в дальнем уголке мозга, готовое нахлынуть, как только он расслабится. Попрощавшись с зятем, Ян почувствовал легкое облегчение от того, что не придется пока беспокоиться из-за своей лжи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
