Зазвонил телефон, и капитан Тэчьюр снял трубку. Выслушал и что-то сказал в ответ.
— Меня вызывают. — Он встал. — Устраивайтесь поудобнее. В термосе есть еще чай.
Господи, что происходит? — Ян пил крепкий чай, бессознательно поглаживая синяки, уже проступавшие на ноге. Учебники истории не могли лгать. Но он на субмарине, и действия команды очень загадочны, люди явно чем-то встревожены. Он пожалел, что так сильно устал, мысли словно заволокло пеленой.
— Вам уже лучше? — из-за портьеры, закрывавшей дверь в капитанское кресло скользнула девушка. Светлые волосы, зеленые глаза — она была очень привлекательна. На ней были рубашка и шорты цвета хаки, ноги — загорелые и гладкие, и Ян с некоторым смущением оторвал от них взгляд. Она улыбнулась.
— Меня зовут Сара, а вас — Ян Кулозик. Могу я что-нибудь для вас сделать?
— Нет, нет, спасибо. Хотя погодите. Вы можете помочь мне с информацией. Что за корабли потопили нашу яхту? Я намерен потребовать ответа за это преступление.
— Я не знаю.
Она больше ничего не добавила. Лишь сидела и спокойно смотрела на него. Молчание длилось до тех пор, пока он не понял, что больше она не намерена ничего говорить.
— Вы что, не хотите говорить об этом? — спросил он.
— Нет. Для вашей же пользы. Если вы кому-нибудь нечаянно сообщите об этом, Служба Безопасности немедленно внесет вас в список подозреваемых, и за вами установят наблюдение. И не видать вам больше ни карьеры, ни продвижения — до конца ваших дней.
— Боюсь, Сара, что вам очень мало известно о моей стране. Да у нас есть Служба Безопасности, и мой деверь — офицер довольно высокого ранга. Но ничего такого, о чем вы говорите, у нас нет. Разве что для пролов, если они начинают причинять хлопоты… За ними нужен надзор. Но при моем положении… — А какое у вас положение?
— Я инженер, из хорошей семьи. У меня прекрасные связи.
— Понятно. Один из угнетателей. Рабовладелец.
— Мне оскорбительны эти домыслы…
— Это вовсе не домыслы, Ян. Лишь констатация факта. У вас свой тип общественного устройства, у нас — свой. Демократия. Быть может, этого слова вам никогда не доводилось слышать. Но это не существенно, поскольку у нас, вероятно, последняя демократия в мире. Мы сами правим собой, и мы все равны. В противоположность вашему рабовладельческому обществу, где все рождаются неравными, такими же живут и умирают, потому что ничего не могут изменить. С вашей точки зрения, я уверена, это выглядит не слишком плохо. Потому что вы среди тех, кто наверху. Но ваше личное положение может измениться очень быстро, если вы попадете под подозрение. В вашем обществе вертикальное движение существует только в одном направлении. Вниз.
Ян громко рассмеялся.
— Чепуха.
— Вы всерьез в этом уверены? Хорошо! Я расскажу вам о кораблях В Красном море весьма оживленно идет перевозка наркотиков. Товар традиционно поступает с востока. Героин в основном. Вывозится он из Египта или из Турции. Если есть спрос — а ваши пролы постоянно испытывают великую нужду в подобных средствах — всегда найдутся деньги и люди, которые их предоставляют. Через земли, которые мы контролируем, не пройдут никакие наркотики, мы следим за этим — это еще одна причина, по которой нам позволено существовать. Это субмарина — один из способов патрулирования. Пока контрабандисты держатся в сторон от нас, мы на них не обращаем внимания. Но ваши силы государственно? Безопасности тоже снаряжают патрули, и один из них гнался за контрабандистом, который вас едва не опрокинул. Врезался же в вас береговой охранник. Очевидно они не заметили вас в темноте. В любом случае им повезло. Мы видели вспышку взрыва, и проследили за сторожевиком который в одиночку вернулся в порт.
Ян покачал головой.
— Никогда не слышал ни о чем подобном. У пролов есть любые таблетки, травка — все, в чем они нуждаются…
— Им нужны значительно более сильные наркотики, чтобы забыть о жалком существовании, которое они влачат. А теперь, пожалуйста, перестаньте меня ежеминутно прерывать и повторять, что никогда ничего подобного не слышали. Я это знаю, и вот почему пытаюсь втолковать вам, что происходит. Мир в действительности совсем не такой, каким вам его показывают. Но это не имеет значения для вас, правящего меньшинства, сытого и богатого в голодном мире. Просто вы пожелали узнать. И вот я объясняю вам, что Израиль — свободная и независимая страна. Когда была выкачана вся арабская нефть, мир повернулся спиной к Ближнему Востоку, радуясь, что, по крайней мере, сбросил с плеч бремя богатых шейхов. Но мы и арабы никуда не девались. Они вновь предприняли попытку вторжения, но без материальной помощи со стороны победить не смогли. Нам же с большим трудом удалюсь удержать свои позиции. Когда арабское население стабилизировалось, мы стали обучать их сельскохозяйственным ремеслам, которые они забыли за годы финансового изобилия. К тому времени, когда мир обратил на нас внимание, мы создали устойчивое земледелие, добились полного самообеспечения. Мы могли даже экспортировать фрукты и овощи. А потом мы продемонстрировали, что наши ядерные ракеты ничуть не уступают их ракетам, и если они хотят нас уничтожить, им придется смириться с немалыми потерями. Такое положение сохраняется до сего дня. Возможно, вся наша страна — это гетто, но мы привыкли к жизни в гетто… И за своими стенами мы свободны,
Ян вновь попытался возразить, затем задумался, отхлебнув чая. Сара одобрительно кивнула.
— Теперь вы знаете. И ради собственного благополучия не распространяйтесь об этом. Кроме того, я хочу вас попросить оказать нам одну услугу. Капитан не стал бы просить вас об этом, но я не признаю подобной щепетильности. Никому не говорите об этой субмарине. Ради вашей же безопасности. Через несколько минут мы высадим вас на берег, туда, куда вы могли бы выплыть после происшествия. Там они вас найдут. Девушка ничего на знает. Она была без сознания, когда ей сделали укол. С ней все будет в порядке, врач сказал, что она вне опасности. С вами тоже все будет в порядке, если будете молчать. Согласны?
— Да, конечно, я ничего не скажу. Вы спасли нам жизнь. Но все же я думаю, что большая часть того, что вы наговорили — неправда.
— Это очень мило. — Она наклонилась и похлопала его по руке. — Думайте, что хотите, ингилех, только держите на замке свой большой гойский рот.
Прежде чем он успел что-либо ответить, она уже вышла за дверь. Капитан не вернулся, и никто больше не разговаривал с ним до тех пор, пока его не пригласили на палубу. Эйлин тоже вынесли наверх — все это в страшной спешке, и вскоре их в шлюпке доставили на невидимый в непроглядной мгле берег.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
