— Туда. — Он толкнул ее вперед и пытаясь держаться уверенно.
Корабли не вернулись; даже если они плыли в верном направлении до берега было несколько миль. Они постепенно замерзали. И уставали. Эйлин была в полуобморочном состоянии; он чувствовал, что она вот-вот уронит голову, и вскоре остановился, чтобы повыше поднять ее на по душку.
Неужели им не продержаться до утра. — Эта мысль не давала ему покоя. До берега не доплыть. Сколько сейчас времени? Возможно, еще полночь не минула. А ночи зимой долгие. Вода не такая уж теплая. Он вновь стал бить по воде ногой, чтобы разогнать кровь и хоть немного согреться. Кожа Эйлин под его ладонью становилась все холоднее, а дыхание слабело. Если она умрет, это будет его вина, ведь он привез ее сюда, подверг жизнь опасности. Но и он тоже заплатит за свою ошибку. И даже если доживет до рассвета, смогут ли его найти спасатели?
Мрачные мысли теснились в голове, Ян все больше впадал в отчаяние. Может, лучше сдаться, пойти ко дну, положить всему конец? Но когда эта мысль появилась, он в гневе заработал ногами, отгоняя ее во тьму. Погибнуть он может — но не путем самоубийства. Однако уставали все больше, и он перестал плыть, позволив ногам опуститься под воду. Придерживая Эйлин за холодные плечи, он прижался лицом к ее лицу. Не смерть ли это близится?
Что-то толкнуло его снизу, и он с ужасом поджал колени. Мысль о невидимом существе в глубине испугала как ночной кошмар. Акула? Водятся ли здесь акулы? Этого он не знал.
Что-то прижалось к нему, какое-то большое тело, неуклонно выталкивало его вверх.
В приступе ужаса Ян ударил кулаком и разбил костяшки о металл.
Затем они оказались над водой, на какой-то площадке, и ветер хлестнул холодом по мокрой коже. Вдруг он понял и потрясенный закричал во весь голос:
— Субмарина!
Кораблекрушение было замечено, никаких сомнений. Субмарины не имеют привычки подниматься из-под ног по ночам, просто благодаря случайности. Их засек инфракрасный датчик, или, возможно, микроволновой радар. Ян осторожно уложил Эйлин на мокрый настил, подсунув ей под голову подушку.
— Эгей! — позвал он, стуча кулаком по конической надстройке. Люк, возможно, находился с другой стороны. Он начал медленно обходить надстройку, и вдруг заметил черное отверстие, из которого выбирались люди. Один из них склонился над Эйлин и вонзил в ее ногу что-то блестящее.
— Что вы делаете, черт бы вас побрал? — заорал Ян, бросаясь к ним. В одно мгновение облегчение сменилось яростью. Ближайший человек повернулся и, зажав что-то в кулаке, занес руку для удара.
Ян подался назад, схватил руку незнакомца и сильно сжал. Человек удивленно вскрикнул, теряя равновесие, и вдруг глаза его расширились. Он сделал попытку освободиться, затем обмяк. Ян оттолкнул его и повернулся к остальным, сжав кулаки, готовый к бою. Они окружили его.
— А черт, — вдруг сказал один из них, выпрямляясь и оттесняя остальных. — Хватит драк, их у нас было достаточно.
— Но не можем же мы…
— Можем. Остыньте. — Он повернулся к Яну. — Вы тоже.
— Что вы с ней сделали?
— Ничего особенного. Укол снотворного. У бедняги Ота и для вас был шприц, но вы ухитрилась вкатить свою дозу.
— Вы не заставите меня идти.
— Не валяйте дурака, — разозлился человек. — Мы могли оставить вас тонуть, но поднялись, чтобы спасти. Каждую секунду на поверхности мы подвергаемся опасности. Оставайтесь здесь, если хотите.
Он повернулся и последовал за остальными в люк, помогая нести Эйлин. Ян помедлил лишь мгновение, затем пошел за ними. Самоубийства ему по-прежнему не хотелось.
В отсеке он заморгал от яркого красного света; фигуры, похожие на красных дьяволов, окружили его. Несколько секунд, пока задраивали люк, на него не обращали внимания — звучали приказы, палуба резко вздрагивала. Когда они благополучно погрузились, человек, говоривший с ним наверху, оторвался от перископа и махнул рукой, указывая Яну на дверь в конце отсека.
— Отправляйтесь в мою каюту. Возьмите там сухую одежду и выпейте что-нибудь согревающее. О девушке тоже позаботятся, не тревожьтесь.
Ян сидел на краю опрятно заправленной койки, радуясь теплу, набросив на плечи одеяло, но все еще сильно дрожа. В руках он держал чашку, из которой с наслаждением прихлебывал сладкий чай. Спасший — или пленивший? — его человек, сидя в кресле напротив, раскуривал трубку. Ему было за пятьдесят. Русые волосы, загорелая кожа. Одет в форму Цвета хаки, с эполетами.
— Я капитан Тэчьюр, — представился он, выпуская облако дыма. — Могу я узнать ваше имя?
— Кулозик. Ян Кулозик. Кто вы, и что здесь делаете? И почему вы пытались нас усыпить?
— Идея вполне разумная. Никто не хотел оставить вас тонуть. Мы не убийцы. Хотя ваше спасение может повлечь за собой нежелательные для нас последствия. В конце концов, было решено сделать вам уколы снотворного. А что еще вставилось делать? Но, видимо, в таких делах мы не профессионалы. Ота сам получил укол, и теперь ему представилась возможность хорошенько вздремнуть.
— Кто вы? — вновь спросил Ян, глядя на незнакомую форму, на рады книг вдоль стен с названиями на непонятном языке. Капитан Тэчьюр тяжело вздохнул.
— Израильские ВМС, — сказал он, — приветствую вас на борту.
— Спасибо. И спасибо за спасение. Мне только неясно, почему вас так беспокоило, что мы вас увидим. Если вы состоите на службе Безопасности ООН, я буду держать рот на замке. Я знаю, что такое Безопасность.
— Остановитесь, мистер Кулозик. — Капитан Тэчьюр поднял руку. — Вы говорите, не учитывая политической ситуации.
— Не учитывая? Я не прол. У меня две степени образования.
Брови капитана одобрительно приподнялись, когда он услышал о степенях, хотя непохоже было, что его это слишком тронуло.
— Я не имею в виду технический опыт, которого у вас конечно, достаточно. Я говорю о некоторых изъянах в вашем знании мировой истории, обусловленных искажением фактов в ваших учебниках.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, капитан Тэчьюр. В образовательной системе Британии отсутствует цензура. В Советском Союзе, она, возможно, есть, но не у нас. Я обладаю полной свободой выбора любых книг в библиотеках и компьютерных банках. И в любом количестве.
— Очень убедительно, — согласился капитан, хотя видно было, что он отнюдь не убежден. — Но мне не хотелось бы спорить с вами о политике ночью и в этой обстановке. Я хочу сообщить вам лишь тот непреложный факт, что Израиль не входит в ооновский конклав держав, как вас тому учат в школах. Это свободна?. независимая нация — пожалуй, она одна такая осталась на земном шаре. Но мы можем хранить независимость до тех пор, пока живем в своей стране или пока о нашем существовании не узнает кто-либо, кроме правящих сил вашего мира. Вот какова опасность, с которой мы сталкиваемся, спасая вас. То, что вы знаете о нашем существовании, а особенно о том, что мы используя подводные лодки, перемещаемся по миру, может причинить нам огромный ущерб Огласка этого может привести даже к ядерному уничтожению нашей страны. Наше существование никогда не доставляло радости вашим правителям. Знай они, что останутся безнаказанными, они уже завтра стерли бы нас с лица Земли…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
