но не потерявшие бдительности воины резко обернулись в его сторону, а потом успокоено повернули морды к кострам.
Конг вскрыл рыбину и разломил панцирь надвое, как ломают скорлупу ореха. Куски серебристого металла кинул рядом, легонько отпихнул ногой и показал, тем, кто обернулся взглядом на них. Один сильный удар и серия мелких. Лязг металла и красновато-кровавая обезглавленная тушка летит на решетку раскаленного канализационного люка. Конг как – то притащил ее из города, был доволен, горд и долго тряс пластиной с аккуратными прорехами над головой. Потом, когда стал брать решетку с собой в походы достоинства, неприхотливость и удобство находки оценили все.
Сейчас на ней шипели в собственном жиру и скворчали хорошие вкусные шматы. Мраг сглотнул стакан слюны, что скопилась под языком.
– Похоже, у Конга есть подход к этой рыбе, – он взглядом инспектировал отряд и в отдельности каждого воина. Конг, тем временем, махнул рукой и к нему потянулась вереница – получить свой кусок. Кто – то укладывал еду на разлапистый лист, а кто – то прямо на ладони и бежал к еще не остывшему месту, продлить удовольствие и вдоволь, с упоением почавкать.
Каждый, кто получил кусок на минуту добрел, но добравшись до места, заметил Мраг, впивался в него и в глазах медленно затлевали злобные огоньки ненависти, или звериной ярости.
– Что это? – Мраг не понимал, но догадывался. Как только с едой было покончено воины принимали обычный, добродушный вид.
В круг, образованный уступами скал, упали яркие, крупные звезды. Настолько, что можно было определить цвет: зеленые, синие, красные. Мраг опустил задранную голову и взмахом руки назначил караульных, которые кивком головы сообщили, что поняли приказ.
В их глазах мелькнула тоска по утраченному сну, но они бодро подскочили, подхватили оружие и уже не лязгая им отправились ко входам в долину. Там слились с кустами, втиснулись в щели скал, влезли на деревья и скрылась в кронах: затихли, затаились и исчезли. Нутро стало спокойнее. Мраг грубо почесал грудь, подумал, но все же не решился идти ночевать в пещеру, а плотнее обернул шкуру, превратившись в кокон, перевернулся на левый бок и закрыл глаза. Дум не было.
Последние звуки, что услышало вялое ухо – шепот воинов. Они тоже укладывались спать, и чтобы не беспокоить вожака перешли на жесты и едва слышное урчание. Оно вскоре переросло в тихое постукивание.
Ритмичный стук, поначалу не смелый словно кто-то пробует ударить, но боится становился смелее и громче и вот он уже смело прокалывает тишину, бьет в уши, пробивая глубокий сон. Мраг приподнял веки и определил время. Ранее утро уже прошло, но и до обеда еще далеко. Светило набирает силу. Порадовался, что в свое время открыл местечко, позволяющее хоть изредка не думать о бесконечном пекле. В одном оно сплоховало – не слишком вместительное и способно укрыть небольшой отряд.
Вывернув глаза оглянулся. Отряд, по крайней мере большая его часть, похрапывая и всхлипывая – спит.
Издали воины, укрытые серыми и черными шкурами походят на крупные, гладко отёсанные валуны. Камни живые: медленно поднимаются и опускаются. Редкие минуты покоя.
Стук, что разбудил доносится с берега ручья. Дозор вернулся, но бойцы решили не ложиться спать. Не выспавшиеся, хмурые, но довольные, что ночь прошла спокойно. Испуганные и покалеченные мутанты, чего опасался Мраг и те, кто знал их повадки не вернулись с намерением отвоевать место.
– Как? – спросил Мраг, в два прыжка оказавшись рядом с караульными.
– Тихо, – ответил крупный боец, чью морду по диагонали пересекал глубокий шрам. Когда-то страшная рана зарубцевалась, превратившись в рытвину, но прорезь в переносице осталась и теперь воин со свистом вбирал воздух тремя ноздрями.
– Тихо, – повторил он словно хотел удостовериться, что и первое слово произнес сам. – Что – то шуршало вдалеке, живое, – задумчиво продолжил он, – Но не подошли, – воин склонил голову над маленькой наковальней.
Бойцы разбили походную кузницу. Ее всегда брали с собой. Оружие ломалось, терялось, его уносила в своих телах еще живая добыча и молот с наковальней, а также ручные меха стали завсегдатаями всех походов. Мраг действия бойцов одобрил. Он и сам хотел предложить пополнить арсенал новыми наконечниками для копий и стрел, и нагрудными пластинами, что выдерживают удар, нанесенный издалека. Прямого сильного удара серебристый металл боялся, а вот для дальнего боя был хорош, как и для рукопашной схватки. Мраг пока не встречал когтей и зубов, способных его разорвать.
В огромной куче раскаленных угольев виднелся глаз чана с толстыми стенами, где кипел металл – панцири, что сняли с рыб. Их Мраг с Тонгом добыли накануне. Вожак поднял осколок, что валялся рядом и опустил в котел. Кусок металла немного подумал, полежал на затвердевшей поверхности, оплавился и пошел ко дну, чтобы раствориться. Костер горел давно и требовал больше дров.
Панцирей, добытых вчера было не много. Мраг оценил запасы сырья. В воде осторожно ходили несколько бойцов, некоторые разбрасывали объедки вчерашнего пиршества, а когда к ним устремлялась рыба лихо, одним ударом корневища – у каждого в руках по молодому деревцу – выбрасывали добычу на берег. Стук издавали те, кто раскалывал панцири и походный кузнец.
– Поспела, – прорычал он, глядя на первую партию металла и зачерпнув раскаленной жижи аккуратно влил ее в маленькие формы, где она на глазах затвердел, приняв форму наконечника стрелы – грубого и не острого. Кузнец взялся за молоток, а потом за кору шершавого.
Мраг почесал плечо и вспомнил первое знакомство с деревом, когда был молодым, рвался напролом и не сворачивал с пути. В мыслях и в играх. Тогда убегая от компании товарищей в голый лес он бежал так, что трещали сучья, а он радовался своей выносливости, ловкости, способности легко переносить боль. На одном из поворотов его занесло и неопытность обернулась чудовищной болью, когда кора дерева с легкостью стерла в крупный порошок зеленоватого цвета толстую, бугристую кожу и добралась до мяса, а когда все смешалась получилась кровавая каша. Мраг взвыл и тем самым обозначил свое местонахождения для преследователей. Они быстро настигли скорчившегося от боли товарища.
Если для Мрага кора шершавого дерева была открытием, то для старших соплеменников вещью полезной в хозяйстве. Ее использовали в деле кузнецы, оружейники, а когда она изнашивалась ее отдавали на кухню, где до блеска начищали бочки для приготовления еды.
Потом, когда Мраг, будучи подростком искал себя, а это выражалось в том, что каждый из молодых соплеменников выбирал наставника и помогал ему – он как-то остановился на кузнице. Предполагал, что
