сюда, – рявкает Ланская так строго, что я закашливаюсь.
Дверь медсестринской распахивается, выпускает в коридор звуки и запахи праздника, но тут же закрывается, отсекая остальной медперсонал.
– Извините, мы ужинали, – шустро подлетают к нам две медсестрички. Осматриваю их с недоверием, оцениваю кондицию и то, как они стоят на ногах.
– Митя, а ну проверь их этим своим… – щелкаю пальцами опешившему парню. – Алкотестером.
– У Ланской на дежурстве никто в рот не берет, – важно и гордо заявляет Нина Витальевна, отталкивая сына. Фраза звучит неоднозначно, а у меня и так мозги поплыли вместе с водами на полу.
– Похвально, – прыскаю и прячу идиотский смешок в кашле. Делаю серьезную мину. – Уповаю на ваш профессионализм. Передаю Кирочку в надежные руки…
«…и исчезаю», – заканчиваю про себя.
– Лена, беременную отведи в смотровую, я сейчас подойду, – командным тоном врач раздает задания.
Невысокая блондинка оказывается рядом с нами, забирает у меня Киру и ведет ее в один из кабинетов. Моя беременная проблема оборачивается на секунду, пронзает меня беспомощным взглядом, а я приободряюще подмигиваю ей. «Все хорошо», – произношу одними губами.
Читает. Верит. Нежно улыбнувшись, кивает мне – и скрывается в смотровой. А я почему-то продолжаю пялиться на захлопнутую дверь.
Все, справился.
Все?
– Майя, бери паспорта и пробей по общей медицинской базе информацию. Ребята обменку и полисы забыли, – Ланская отдает все документы брюнетке. Надо бы выудить оттуда мои права.
– Мам, а… – мнется гаишник, почесывая затылок.
– Митя, дуй обратно на дежурство, – и для него доктор находит распоряжение. Боевая баба, такой можно доверить мою Киру. То есть чужую.
Бросаю прощальный взгляд в сторону смотровой – и перевожу его на парня. Преграждаю ему путь.
– Спасибо тебе, начальник, – потешив напоследок его самолюбие, протягиваю ладонь. – Ты нас очень выручил, – искренне выпаливаю.
– Удачи, мужик, – выдает таким сочувственным и одновременно поддерживающим тоном, будто на войну меня провожает. – Удачи! – пожимает мне руку, лихорадочно сжимая и тряся ее.
Я уже не рад, что остановил его. С трудом высвободив ладонь из липкой хватки, отступаю от прохода. С завистью наблюдаю, как Митя буквально испаряется из здания роддома. Нехотя поворачиваюсь к Ланской.
– Нина Витальевна, я все нашла, – рапортует медсестра-брюнетка.
Врач обходит стол, садится за компьютер.
– Угу, – надевает очки и кружит взглядом по монитору. – Так, это есть, – крутит колесико мыши. – И это есть, – перелистывает какие-то страницы. – Прекрасно, результаты анализов на месте, меня все устраивает. Оформляй, Майя, нашу беременную.
– Супер, тогда я поехал, – взмахнув рукой, пячусь к двери.
Две противоположные личности борются внутри.
«Славин, ты бросишь девчонку одну в больнице?» – взывает к совести одна.
«Петя, шампанское греется, Новый год на носу», – соблазняет сбежать другая.
– Куда? – третий голос перекрывает и нивелирует два предыдущих. – Муж, вы нужны своей жене, – врач с замашками диктатора укоризненно смотрит на меня поверх очков. Поспешно выходит из-за стола и выступает на середину коридора. – Я к беременной, а вы пока готовьтесь. Майя найдет, во что вам переодеться, а также выдаст бахилы, шапочку и прочее…
Последние слова Ланская произносит на ходу, быстро отдаляясь от меня. Некоторое время задумчиво сверлю ее спину взглядом.
– Прошу прощения, а к чему я должен готовиться? – рискую бросить ей вслед.
– Так у вас партнерские роды, – открывает дверь в смотровую и задерживается на доли секунды, чтобы зловеще улыбнуться мне: – Готовьтесь, папочка!
Глава 5. Не муж он мне!
– Партнерские… что? – переспрашиваю, а мозг будто блокирует опасное слово. Вместо него подставляет более подходящие и безвредные, на его взгляд, существительные: «переговоры», «отношения», «сети», «программы»… Да что угодно, елки зеленые, только не…
– Роды! – вслед за врачом радостно повторяет медсестричка Майя. Упершись бедрами в край стола, она расплывается в улыбке Чеширской кошечки, будто ей здесь доплачивают за сломанную психику каждого несчастного мужа, обманом затащенного в родзал.
– Э-э, но… – яростно потираю вспотевший лоб, внезапно разучившись говорить. Отупевшим взглядом гипнотизирую медленно закрывающуюся за Ланской дверь. Из кабинета доносятся голоса, слабые стоны Киры, и ее образ мгновенно материализуется перед глазами. Заковывает меня невидимыми цепями, не позволяет сдвинуться с места.
Дорогой Дед Мороз, Снегурка тебя за ногу! Неужели я так хреново себя вел в этом году? Нет, я, конечно, не образец послушного мальчика, но партнерские роды… Таким способом надо серийных маньяков пытать, а не мучить постороннего мужчину, по глупости решившего помощь бедной беременяшке. Добро наказуемо.
– Ой, больно-о, – жалобно летит из «пыточной». – Что-то не так? Малышка там нормально? Нам еще рано на свет! – спорит упрямая Кира с врачом.
– Ты в родах, дорогуша, – Ланская выносит приговор, который должен напугать ее, а за сердце машинально хватаюсь я. – Ребенок, судя по КТГ, здоров и спешит встретиться с мамой. Так что соберись! Не отвлекайся на нытье и крики. Не трать силы впустую, они тебе еще пригодятся! – строго рявкает доктор, как офицер на плацу перед желторотыми новобранцами.
– Не понял, – от возмущения забываю о предстоящей экзекуции и даже делаю несколько шагов вглубь коридора. – Чего это она на Киру орет?
– Вы что! – мелкая брюнетка путается под ногами. – Нина Витальевна – лучший акушер-гинеколог в больнице. Вам повезло попасть на ее смену. К ней очереди выстраиваются. Знаете, сколько ей платят, чтобы «договориться» о родах!
– Деньги не проблема, но кричать на мою жену зачем? – выпаливаю на автомате, подсознательно смирившись с этим статусом. Такими темпами недалеко и до родзала… – Ей же и так хреново, – сочувственно морщусь после очередного писка Киры.
– Так это специальная тактика! Чтобы роженица не паниковала, а слушалась рекомендации врача, – поясняет Майя, толкая меня в какой-то кабинет. – Ланская строгая, но грамотная. Если все выполнять так, как она диктует, то ребеночек выскользнет как по маслу, а у вашей жены не будет разрывов и кровотечения, – лепечет, доставая из шкафчика стерильный одноразовый комплект одежды и протягивая его мне.
– Каких разрывов? – проталкиваю ком в горле. – Где?
Что происходит? И зачем я на это подписался?
– Ох, и нелегко вам придется, – причитает Майя, качая головой и упирая руки в бока. – Старайтесь меньше думать, – подмигивает приободряюще, но я чувствую подвох, и от этого напрягаюсь сильнее. – В уличной одежде нельзя в родзал, – задумчиво осматривает мои брюки, заляпанные снегом вперемешку с грязью, расстегнутый пиджак, мокрую рубашку с перекошенным воротником, за который успела схватиться Кира. – И сменку вы не брали?
– Здесь еще и сменка нужна? – поднимаю бровь. – В космос, что ли, запускаете?
– В новую жизнь, – игриво хихикает брюнетка, прокручивается вокруг своей оси и наклоняется, оттопырив попу. Роется в белье на нижних полках шкафа. – Вот. Наденьте
