браться. Не обязательно быть лучше всех, главное — иметь право сказать себе: я сделал всё, что мог.
По дороге к своему блоку девушки болтали о вечном: о нарядах. Айнур жила в столице и порой притаскивала оттуда модные журналы с последними веяниями, и, конечно, всем было любопытно посмотреть, что нынче носят, а потом — обсудить это со всех сторон, посмеяться, поворчать или, может, сделать какие-то выводы. Зимний сезон модники считали временем тёмных цветов и прямого кроя, что молодых девушек чрезвычайно расстраивало, а светлокожую и тусклую блондинку Айнур — ещё и злило. Она терпеть не могла не приталенные вещи, которые не подчёркивали талию и грудь, потому что там ей было чем похвастаться.
Студенты жили блоками по четыре комнаты с общей гостиной и большой уборной, по два-три человека в спальне. Девушкам с соседками везло — особо тёплых дружеских отношений не сложилось, но по крайней мере можно было не бояться за оставленные в общей кухне продукты и не ужасаться чудовищному беспорядку, чистоту более-менее поддерживали все. Кто-то, конечно, менее, но до крайностей не доходило.
В своей комнате они обнаружили предсказуемого гостя: Морозень с Велицей, обнявшись, сидели на её кровати и вместе читали книгу. Девушки переглянулись с одинаково умилённой улыбкой, а парочка, заметив их, засмущалась, гость тут же вспомнил о времени и, извинившись, удрал.
— Какие вы всё-таки славные, — не сдержалась Исса. — Я когда слышу все эти истории про две половинки, постоянно вас вспоминаю.
— Ты говорила, — смущённо опустила взгляд Велица.
— И скажу вновь!
— Ой, не знаю, я бы так не смогла! — Айнур плюхнулась на свою кровать.
— Встречаться с одним человеком несколько лет? — ехидно уточнила Исса.
— Да ну тебя! Нет. Не понимаю я, что Велька в этом своём хлюпике нашла!
— Сама ты хлюпик! — обиделась та и кинула в соседку подушку. Та поймала снаряд и с независимым видом удобно обняла обеими руками, показала язык.
— Зря ты так, — поддержала сирин Исса. — Разве главное — физическая сила или красота? Морозень — хороший парень. Честный, порядочный, добрый и ответственный, мне кажется, с таким хорошо жить. Лучше всего! У меня папа на него похож — тоже худощавый и физически не очень сильный, но всё равно замечательный.
— Ну да, тебе-то с Яманом можно не задумываться о поисках идеального парня, вот он! — отмахнулась Айнур. — Всё-таки боевики — самые классные, ужасно тебе завидую!
— Так и заведи себе боевика, ты второй год об этом страдаешь, — недовольно проворчала Велица, всё ещё слегка надутая, но не готовая продолжать конфликт.
— Они все какие-то не такие. Шу — зануда, Текер — раздолбай, Сапфир — вообще скотина самовлюблённая!
— Да ну тебя, каждый раз одно и то же, — отмахнулась Веля. — Мне кажется, ты не успокоишься, пока со всеми не перезнакомишься... Исса, как твой факультатив прошёл, что вы там изучаете? И как тебе новый менталист?
— Тьфу! Вель, ну зачем напомнила?! — простонала она. — Я уже забыла про эту картошку, а тут опять…
— Какую картошку?! — хором изумились подруги.
Пересказ много времени не занял, как раз успели переодеться ко сну, а потом все втроём пошли умываться, обсуждая Цитрина Книжника. По дороге встретили ещё пару соседок, те услышали знакомое имя — и в итоге по комнатам все разошлись ещё через полчаса.
Чичек — кентаврида, жившая в одной из комнат блока и знающая, кажется, всё про всех, — озвучила очередную версию, уверяя, что уж она-то подлинная, о том, что уходил менталист с большим скандалом, причём аж с императором ругался, страшно на что-то обидевшись. И правитель как будто лично уговаривал его остаться и не принимать скоропалительных решений, а Цитрин на него будто бы орал, что его ноги больше в столице не будет.
Сложно было представить Книжника кричащим, да и император — более чем неподходящий для такого объект, но у Иссы в голове прочно засела мысль о том, что магам этой специальности позволено больше, чем остальным. Вдруг возможность безнаказанно повышать голос даже на императора тоже входит в число привилегий? Странная, но… Вдруг при хрупкости их психики вредно держать эмоции в себе?
Кентавриде нетрудно было поверить, и достоверность её рассказов вызывала мало сомнений: кто-то из её многочисленной родни работал в столичной газете, кто-то в дворцовой прислуге, а кто-то даже в их университете. Сама девушка со смехом называла это «обширными горизонтальными связями», которыми с удовольствием пользовалась.
Да и отсутствие драматизма, о котором ещё пару дней назад говорила Велица, уже не казалось правдой. Отлично помнился пустой взгляд менталиста, когда она застала его у открытого окна, и ссутуленная фигура выглядела явно измученной.
Засыпала Исса, растревоженная собственным рассказом и воспоминаниями, долго, всё гадала, не напрасно ли согласилась на этот факультатив. Странный дракон беспокоил, и, хотя куратор заверял, что волноваться не о чем, тревога всё равно грызла.
А в седмицу надо купить и нажарить картошки!
Остаток недели прошёл спокойно. Учёба неприятностей не подкидывала, преподаватели и соученики — тоже. Разошлась новость о том, что новый менталист устроил факультатив пока только для одной студентки. Исса с неприятным предчувствием ждала расспросов, но, на удивление, никто к ней не приставал. Оказалось, это была совершенно обычная практика, и старый менталист точно так же выбирал толковых студентов с прошлых курсов, и набиралось их немного. Выяснилось, что эту инициативу старательно поощряло не только руководство университета, но курировала императорская канцелярия.
О том, что до появления Книжника кто-то вёл менталистику у поколений студентов, Исса задумалась лишь в этот момент и из любопытства выяснила, кто именно. Это оказался немолодой и гораздо более слабый, чем новичок, невзрачный одинокий змей, который всё ещё оставался в университете, выбрал себе несколько групп и личных учеников, а основную нагрузку с облегчением скинул на новенького. Старший менталист никогда не заходил в общую столовую и вообще жил особняком в дальнем конце преподавательского общежития.
Выход в горы, о котором грезил Яман, отменился ещё днём в шестицу. Погода окончательно испортилась, вышло штормовое предупреждение, и даже этот фанатик со своими не менее упорными друзьями оставили идею провести день на свежем воздухе. Хорошего настроения это кентавру, конечно, не добавило, и на выставку он идти категорически отказался. Да Иссе и самой уже не так хотелось, так что она не настаивала и не обижалась: в подобную погоду не тянуло покидать
