грязно матерящуюся Ло с обожжённым коленом спокойно повёл в лазарет её напарник, а остальные продолжили тренироваться чуть более осторожно, понукаемые насмешками куратора.
Иссу Топаз подловил уже после душевых, когда вся компания спешила на следующее занятие.
— Где Гранат? — с ходу насел он. — Вроде вчера у них никаких развлечений не планировалось.
— Точно не знаю, но парни говорили, его по семейным обстоятельствам забрали, — мигом сориентировалась Исса, мысленно обещая ленивому дракону все кары небесные и подземные, если он просто проспал и поленился идти на боёвку. — То ли у племянницы имянаречение, то ли у кузена введение в род жены. К концу дня выясню.
— А, ну-ну, — не повёлся Топаз. — Балуешь ты их. У него столько народу в клане нет, сколько мероприятий, — добавил ворчливо. — Ладно, ему я отдельно фитиль запалю. Понятно, начало семестра, но боёвку мог бы и не игнорировать. Мне вообще-то как куратору обидно! Как твой факультатив? — перескочил он.
— Пока непонятно, — осторожно ускользнула Исса, мысленно опять ругаясь. Вот кто его за язык тянул? Только она отвлеклась! — Я вообще не понимаю пока, есть у меня какой-то дар или нет и как им пользоваться. Ну то есть Цитрин говорит — есть, а откуда — непонятно.
— Это тебе у родителей надо спрашивать, кто там из предков согрешил с менталистом. А если непонятно — так попроси Книжника объяснить, как ты можешь почувствовать этот свой дар. Что ты как маленькая, всё объяснять надо! Понимаю, преподаватель новый, но, уверяю, он не кусается.
— Откуда знаете? — не удержалась Исса. — Проверяли?
— Язва, — не обиделся куратор. — Иди на пару, у вас там что дальше, философия?
Пришлось страдальчески вздыхать и плестись на занятие.
Если и были в программе предметы, отстаивать полезность которых было сложно даже Иссе, то философия стояла среди них на первом месте. Причём беда была не столько в предмете, где при старании нетрудно найти и забавное, и интересное, и познавательное, сколько в преподавателе. Сухопарый занудный сирин Волян Скрытень обожал себя и терпеть не мог студентов, поэтому подлянки устраивал с особенным удовольствием и в любой момент, с филигранной точностью удерживаясь на грани, не позволявшей студентам начать на него жаловаться.
Опоздания и разговоры у него на лекциях были недопустимы, и некоторые особо одарённые ученики приловчались ближе к сессии спать с открытыми глазами и очень заинтересованным видом. Чтобы не опоздать и не нарваться на дополнительный вопрос на экзамене, Иссе пришлось немного пробежаться, но зато в дверь она проскочила за две секунды до звонка и даже успела плюхнуться на своё место. Скрытень поджал губы, но замечания не сделал — успела же. Его формализм работал в обе стороны.
— Староста, почему студенты отсутствуют?
Не забывая одновременно выкладывать на стол конспект, ручки и журнал посещаемости, Исса принялась бодро тарабанить об отсутствующих, начав с Ло. Каким бы вредным ни был преподаватель, против ранения и посещения лазарета он ничего возразить не мог, и наказание на такой случай существовало строго определённое: реферат по пропущенной теме.
Имелись у него и свои слабости: аккуратные конспекты. Когда всё красиво, выделено разными цветами и скрупулёзно записано, под хорошее настроение мог и поставить зачёт автоматом. Парни этим привычно пренебрегали, а вот все пять девушек группы единодушно решили, что аккуратность проще необходимости потом всё это учить. В прошлом семестре сработало, оставалось надеяться, что повезёт и в этом. А дальше предмет закончится, это ли не счастье!
Прошлая учебная неделя началась с организационного собрания и прошла без занятий, так что философию в этом году группа посетила впервые. И даже немного оживилась, когда преподаватель озвучил первую, весьма интригующую, тему: философия Пустоты.
Никто из студентов раньше не задумывался о существовании подобного течения. А между тем оно оказалось старым и основанным — удивительно — прагматиками-драконами. Исса не без удовольствия послушала о концепции Пустоты как наказания за равнодушие, за отказ от памяти и потерю прошлого, за стяжательство и жадность, за безответственность и пустую спешку, оставляющую позади не только воспоминания, но близких людей и сам смысл жизни.
Конечно, избавить студентов от собственного взгляда Скрытень не смог и с четверть часа распинался о том, что лично он считает концепцию провальной и бессмысленной. Заинтересоваться вопросом и пожелать изучить его пристальнее это не помешало, даже наоборот, способствовало. Исса старательно выписала на отдельный листок литературу, чтобы на досуге ознакомиться, и не отложила его в дальний ящик, а решительно напугала библиотекаря студенческим визитом в начале семестра, успев забежать к нему в среду.
Пустота как остатки потраченного впустую времени звучала по-новому. Даже несмотря на то, что физически её природа едва ли была такой.
Подруги восхитились тягой к знаниям, Велица заинтересовалась и попросила потом дать ей почитать, кто-то в группе похихикал, Яман — шуточно поужасался, но неожиданнее всего отреагировал менталист.
К четвергу Исса успела успокоиться насчёт гипотетического интереса, справиться с навязчивыми тревогами и уговорить себя на самое благоразумное решение: не обращать внимания, пока он не делает ничего предосудительного. А там, если уж и правда случится что-то существенное, можно обдумывать план противодействия.
В этот раз на занятие Цитрин опаздывал, причём уже на четверть часа, так что Исса коротала время за книжкой, которая оказалась презанятной и удивительно увлекательной с первых страниц. Это заставило задуматься, а не пропустила ли она из-за брюзжания Скрытня и его подачи материала ещё чего-то интересного в предмете?
— Простите мне эту невольную грубость, не своей волей заставил вас ждать. Надеюсь, вы ещё не… — Цитрин появился в кабинете с опозданием, и убрать книгу девушка не успела. — «Активация пустоты»? Серьёзно?! — уставился он на студентку с непонятным выражением.
— Что-то не так? Мне нравится, интересно, да и автор вроде бы неплохо пишет, — с некоторым смущением попыталась она объясниться.
— Неплохо? Да Аметист Веретено гений! — возмутился дракон под её растерянным взглядом. От негодования он даже как будто стал выше ростом и шире в плечах — раздулся, наверное. — В своей области, конечно, — убавил он пыл и слегка смешался. — Ну и в литературной тоже, и это не только моё мнение. А вообще я уверен, что его парадигма Пустоты сильно недооценена исследователями. Мы слишком мало знаем о природе времени, чтобы вот так с ходу отказывать Аметисту в рассмотрении его теории… Кхм, — опомнился он, встряхнулся и одёрнул
