что она была права.
Полёт прошёл спокойно.
Хотя, наверное, любой полёт становится приятным, когда ты летишь первым классом.
Я всегда любила ездить по работе во Флориду. Честно говоря, это больше походило на короткий отпуск. Пара деловых ужинов — и я свободна, чтобы гулять по пляжу или валяться на балконе с книгой в руках.
Мой отель в Форт-Лодердейле был высоким стеклянным небоскрёбом с панорамным видом на океан — типичный отель, созданный, чтобы впечатлять клиентов. А для Sinclair Solutions внешность значила многое.
Я заехала раньше без проблем, освежилась и провела вечер в дорогущем ресторане с клиентом, который не мог заткнуться о своих "идеально чистых" офшорных счетах.
Ужин прошёл предсказуемо — очередной мужчина, который думал, что деньги делают его неприкасаемым. Но его бизнес кормил наш. И я играла свою привычную роль: безупречная. Осторожная. Недосягаемая. Очевидная женщина его мечты, до которой он никогда не сможет дотянуться. Хотя это не мешало ему пытаться.
К тому времени, как я выбралась, солнце уже клонилось к горизонту, разливая по небу кроваво-оранжевые и фиолетовые мазки. Я скинула каблуки и пошла по пляжу, позволяя прохладному песку проскальзывать между пальцами, пока волны мягко облизывали берег.
Ритм океана успокаивал. Я даже поймала себя на том, что улыбаюсь. Впервые за долгое время. В голове наступила тишина. Я выдохнула — глубоко, спокойно, без напряжения.
Но… не до конца. Потому что я всё ещё чувствовала это. Покалывание в затылке. То самое, которое преследовало меня в последние дни слишком часто.
Когда я вернулась в номер, то заказала себе дорогую бутылку французского вина и скинула платье, переодевшись в пушистый белый халат. Комната была роскошной: мраморный пол, кровать king-size, окна от пола до потолка с видом на океан.
Но ноги понесли меня сразу на балкон. Луна висела над водой, её серебристый отблеск колыхался на волнах. Я медленно потягивала вино, вдыхая солёный, влажный воздух.
Ночь была спокойной. Слава всем чёртовым богам.
Я собрала волосы в заколку и снова улыбнулась, чувствуя, как наконец отпускает.
Телефон завибрировал. Сообщение.
[SMS]
Лаура:
Всё спокойно! Закрываю офис на выходные. Наслаждайся отпуском, сука.:)
Я фыркнула и тут же набрала ответ:
[SMS]
Ты — королева. Жаль, что тебя тут нет!
Поставив телефон на стеклянный столик, я сделала ещё один глоток вина — на этот раз, пожалуй, слишком большой. А потом… я вдохнула так резко, что захлебнулась. Что за…
Пальцы сжали бокал до побелевших костяшек. Сердце яростно заколотилось в груди. Я медленно — слишком медленно — повернула голову. Почти не веря.
На соседнем балконе. Прямо рядом. Он был там.
Всё тот же тёмный капюшон, лицо в тени, чёрные рваные джинсы, и это ни с чем не спутать — ощущение опасности, которое вьётся вокруг него, как дым.
Он откинулся в кресле, словно это его место. Словно весь мир подстраивается под его присутствие. У меня пересохло в горле. Он поехал за мной. Сел в самолёт. Проследил.
Расстояние между нашими балконами было настолько маленьким, что казалось — воздух сжимается между нами. Он был в каких-то двух метрах. Слишком близко.
И даже не обернулся. Лишь слегка склонил голову, как будто смотрел прямо на меня, не поворачиваясь. Я сглотнула. В ушах стучала кровь.
А потом — он пошевелился. Медленно. И на его губах, в полумраке под капюшоном, проступила едва заметная, ленивая улыбка. Он ждал, пока я его замечу. Я не пошевелилась. Не могла.
Мой бокал был зажат в руке так сильно, что стекло могло треснуть. Ночной воздух стал душным, тяжёлым. Каждая клетка моего тела кричала: «Уходи! Зайди в комнату, закрой дверь, вызови охрану!»
Но я не сделала ни шагу. Потому что, несмотря на страх, лизнувший мне позвоночник… я не могла уйти. Он тоже не двигался. Просто сидел там. Откинувшись в кресле. Словно…
словно это было самое естественное на свете. Просто два человека, наслаждающиеся одним видом, одной ночью.
— Ты… последовал за мной? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, слегка хрипло.
Первые слова, которые я впервые сказала ему.
Он не ответил. Но его голова чуть повернулась, капюшон сдвинулся — настолько, что я почти увидела его глаза. Медленное, выверенное движение. Будто он хотел, чтобы я это почувствовала. Ветер потянул полы моего шёлкового халата, тронул кожу — и я заметила, как его взгляд скользнул вниз. Почти незаметно. Лишь короткий кивок головы, задержка, сканирующая мой силуэт.
Жар затрепетал внизу живота.
— Приму твоё молчание за "да", — сказала я, поднося бокал к губам, жалко пытаясь выглядеть невозмутимой.
Стекло дрогнуло в пальцах. Он всё молчал. Но угол его рта чуть приподнялся в тени капюшона. Он улыбался. И в этот момент во мне что-то щёлкнуло.
— Чёрт возьми, чего ты от меня хочешь? — резко бросила я, разворачиваясь к нему всем телом.
Лунный свет рисовал на нём серебряные контуры, остальное поглощала тень. Сердце грохотало в груди.
— Смотреть, — тихо ответил он. Голос — шершавый, почти хриплый, но спокойный. Низкий. Мрачный. И… голодный. — Тебе нравится, когда я смотрю. Правда, Адела?
Живот ушёл куда-то вниз. Звук моего имени в его голосе… Я не должна была наслаждаться этим. Но я наслаждалась. Я сглотнула. В горле пересохло.
— Откуда ты знаешь, как меня зовут?
Он не ответил. Конечно, нет. Вместо этого он медленно поднялся со своего кресла. Я задержала дыхание. Он двигался неторопливо, сокращая и без того крошечную дистанцию между нашими балконами, пока не оказался вплотную к краю.
— Я не должен быть здесь, — пробормотал он, будто себе под нос. — Но я не смог держаться подальше.
Эти слова прошли сквозь меня — до самых костей. Мозг кричал: «Уходи. Закрой дверь. Беги.»
Но тело не слушалось.
Он поднял руку, коснулся металлического перила между нами. Дышать стало трудно. Он был так близко, но я не отступила. Не ушла. Он склонил голову чуть сильнее, и даже с тенью на лице я чувствовала его взгляд — тяжёлый, пронзающий.
— Тебе стоит вернуться внутрь, — прошептал он.
От этого голоса меня прошиб холод. Он был шероховатым. Опасным. И слишком, слишком близким.
— Пока я ещё помню, почему только наблюдаю.
Живот сжался в тугой узел.
— Почему? — прошептала я.
Ненавидела, как звучал мой голос. Слишком тихий. Слишком… взволнованный.
— Почему не… больше?
Он долго молчал. Под нами бушевал океан, ветер дёргал полы халата, щекотал разгорячённую кожу. Время растянулось.
Потом его пальцы снова коснулись перил, и голос стал ещё ниже. Темнее.
— Потому что когда я возьму тебя… — прошептал он, — это
