чёрной рубашке.
— Что будете пить?
— Виски. Лучший. Без льда.
Его брови чуть приподнялись, но он без слов налил в хрустальный стакан янтарную жидкость.
Я позволила себе оглядеть зал — люди собирались по двое, по трое, в своих маленьких пузырях: перешёптывались, флиртовали, делали вид, что здесь всё ради вкуса, а не власти.
Власть витала повсюду — тихая, скрытая, тонкая. Я не раз приводила сюда клиентов, слушая, как они шепчут мне о грязных сделках и теневых операциях. Но сейчас мои мысли были не о них. А о нём. О незнакомце.
Прошло две недели, и он всё ещё молчал. Но внутри меня он что-то развязал — и теперь нить, что тянулась от того момента, была натянута до предела. Я мечтала о нём в своей постели. Думала о его руках. О голосе. О том, как его присутствие разогревало мою кровь.
Что бы он сделал, если бы я его впустила? Если бы позволила ему забрать всё? Вот он, вопрос, от которого кружилась голова.
Я сглотнула, сжимая стакан, и позволила виски медленно скатиться в горло, обжигая и согревая. Это безумие. Я знала. Ни одна вменяемая женщина не должна жаждать того, кто наблюдал за ней из тени. Вдруг он действительно опасен? Сумасшедший? Может, он хотел вонзить мне нож в грудь сорок пять раз подряд. Но… здравомыслие меня никогда не удовлетворяло. Я так и не поняла, почему я такая. Лаура — нормальная. Она находит удовольствие в разных мужчинах. А я? Нет.
Я выдохнула медленно, будто прогоняя прочь эти мысли. Может, сегодня я найду что-то, что наконец поцарапает тот зуд под кожей. Временную разрядку. Потому что по-другому со мной не бывает.
Я потянулась за стаканом, когда рядом со мной кто-то прошёл, задевая плечом. Мужчина опустился на табурет сбоку. Высокий. Тёмные волосы. строгий костюм. Не он. Я подавила вздох. Виски продолжал жечь горло, но даже он не мог прогнать это ощущение — тяжёлое, обволакивающее, как плотная ткань на коже. Это чувство, что за мной снова наблюдают. Я проигнорировала его. Расправила плечи. Если он смотрит — пусть. Пусть видит, что именно он потерял на эти две недели.
Фигура сбоку сдвинулась. Не из тех, кто лезет с дешёвым флиртом и липким одеколоном. Нет. Это было другое. Темнее. Командующее.
— Пьёте в одиночестве?
Я замерла. Голос — гладкий, насыщенный, как бархат, ласкающий кожу. Но под этим полированным тоном — шершавость. Что-то, что задело нервы и заставило желудок сжаться. Я медленно повернула голову, сердце стучало как бешеное, пока я рассматривала его. Высокий. острые черты лица. Красив до неприличия. Чёрные взъерошенные волосы, будто чьи-то пальцы уже зарывались в них. Резкий, чёткий подбородок — как лезвие. Широкие плечи, уверенные, обтянутые идеально сидящим пиджаком. Но меня приковали его глаза. Ледяные. Пронизывающие. Смотрели на меня с ленивым, чуть насмешливым интересом.
— Пока что, — ответила я, отразив его полуулыбку и поднимая бокал.
Он хмыкнул, постучал пальцем по ободу своего стакана.
— Женщина как вы, одна в таком месте? Либо вы кого-то ждёте, либо предпочитаете, чтобы вас оставили в покое.
Я склонила голову.
— И всё же ты здесь, полностью игнорируя эту возможность.
Медленная улыбка тронула его губы. И у меня перехватило дыхание. Вот он. Ямочка. Тонкий, разрушительный изгиб на его правой щеке. Чёрт. Чёрт.
— Что-то подсказывает мне, ты не против компании.
Воздух между нами изменился. Сердце грохотало в груди, но я сохраняла спокойное выражение лица. В нём было что-то особенное — не навязчивая бравада, а тихая, уверенная сила. Такого рода доминирование, от которого пространство словно сжимается вокруг. Мне было тесно. Он занял пустое место рядом со мной так, будто всегда должен был там быть. Потому что должен был. Его взгляд скользнул вниз по моему телу — медленно, нарочно — и не скрывал, как он наслаждался видом. Облегающая чёрная юбка, кружевной красный топ, ноги, скрещённые в колене, шпильки с алыми подошвами, постукивающие по перекладине. Кожа покрылась мурашками.
— Ты одеваешься как женщина, которая любит внимание, — заметил он.
Я изогнула бровь, играя в равнодушие, несмотря на то, как жарко становилось внутри.
— А ты смотришь как мужчина, которому нравится его давать.
Что-то мелькнуло в его взгляде. Забава. Интерес. Одобрение.
— Виновен, — пробормотал он, поднося бокал к губам.
Я медленно выдохнула, заставляя напряжение в животе немного ослабнуть. Он сказал это так, будто мы уже знали друг друга. Будто это шутка только для нас двоих.
Чёрт. Господи. Это он.
Этот мужчина, чертовски прекрасный и уверенный, — и есть тот, кто преследует меня?
Я закрутила виски в бокале, голос держала лёгким, почти насмешливым:
— Скажи, ты всегда флиртуешь с женщинами в барах с такой тонкой самоуверенностью, или мне просто повезло?
Он усмехнулся, глядя на меня поверх ободка бокала.
— Ты — особенная.
Два слова. Простые. Но они вспыхнули во мне раздражающе явным возбуждением. Я поёрзала на месте, слишком остро ощущая, что происходит. Это был не просто флирт в баре. Это был хищник, который наконец вышел из тени.
Я пригубила виски, задерживая его на языке, изучая мужчину поверх края бокала.
— Комплименты на меня не действуют.
Он тихо рассмеялся. Не как человек, которого позабавили — как будто мы снова поделились секретом.
— Отлично. Я и не пытался.
Я сузила глаза. Его уверенность не была наигранной. Она исходила от него органично — в движениях, в голосе, в каждом взгляде. Я слишком хорошо знала мужчин, которые путали власть с криком и силой. Но этот? Он носил власть как вторую кожу. Он медленно поворачивал бокал в пальцах, не отрывая от меня взгляда. На его руке я заметила несколько серебряных колец и часы, которые стоили больше, чем чья-то машина.
— Ты неспокойна, — сказал он просто.
Я резко напряглась.
— Ты за мной следил?
Он не ответил сразу. Просто сделал медленный глоток, не сводя с меня взгляда поверх стекла. Когда он опустил бокал, лёд внутри него тихо звякнул.
— Нет, — сказал он наконец. — Недолго. Я видел, как ты вошла. Как заказала свой виски.
Что-то в этом ответе заставило сердце сорваться с ритма. Я не должна была быть заинтригована. Меня должно было раздражать. Даже немного пугать. Но нет. И в этом была проблема.
Я сместилась на стуле, слегка задрав подбородок.
— И с чего ты взял, что я неспокойна?
Он наклонился ближе — всего на сантиметр, но достаточно, чтобы я уловила его запах. Виски и кедр.
— Потому что я знаю этот взгляд. Взгляд человека, который пришёл сюда,
