от острого, покрытого красными пятнами края. Я протягиваю ему нож, держа его за лезвие, с дерзким взглядом, желая, чтобы он взял его.
Мосли отчаянно качает головой, не сводя с него глаз, не решаясь приблизиться ни на дюйм ни ко мне, ни к ножу. Я чувствую его нерешительность и быстро реагирую, хватая его за руку и прижимая ее к лезвию.
Слегка наклонив голову, я говорю.
— Могут быть и другие варианты оплаты...как насчет того, чтобы я предложил тебе альтернативу? Ты можешь оплатить свой долг кровью.
Мужчина держит нож дрожащей рукой. Я, конечно, непреклонен, но справедлив.
— Две трети твоей печени, одну почку, селезенку или обе руки. Выбирайте что — нибудь одно.
Мужчина держит нож, вертя его в руке. Я уверен, что он взвешивает варианты, размышляя, какую часть себя он может позволить себе потерять. Я был честен с Мосли и ожидаю от него не меньшего в ответ.
Мосли смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами, как будто видит во мне что — то чуждое и ужасное — маленького мальчика, который только что впервые увидел волка, притаившегося в тени дерева. Его лицо искажается, и он начинает всхлипывать.
Его страх и тоска опьяняют, я придвигаюсь ближе, как будто хочу утешить его, но во мне нет ни теплоты, ни сочувствия.
— И постарайся сделать правильный выбор. Как только ты примешь решение, мы сможем начать извлечение.
— Не делай этого, — отчаянно умоляет он сквозь крупные слезы. — Пожалуйста, не надо.
— Я ничего не сделал, Мосли. Это твоих рук дело, — я сурово напоминаю ему, мой голос по — прежнему мягкий.
Его руки начинают сильно трястись, и он прячет в них лицо, сотрясаясь от рыданий. Все его тело дрожит.
— Не торопись, — мурлычу я в повисшей между нами тишине, пристально наблюдая за тем, как он дрожит на грани отчаяния, взвешивая варианты. Как будто сейчас это имеет значение, я уже знаю, что он сделает. Я знал это с самого начала нашего знакомства.
Я наблюдаю, как всякая надежда покидает его, словно последние песчинки в песочных часах. Я знаю, что будет дальше, и этот момент — всего лишь иллюзия выбора.
— Я дам тебе минутку. — я потягиваюсь и отворачиваюсь от него, чтобы посмотреть на свои наручные часы, притворяясь, что его страдания меня не интересуют.
Но я слышу, как он поднимается на ноги позади меня, его дыхание учащается, становится хриплым. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как его глаза выпучиваются в предвкушении, встречаясь с моими, когда он бросается вперед. Как только его нож достигает меня, я хватаю его за запястье и сжимаю, и нож со звоном выпадает из его пальцев. Воздух пронзает отчаянный крик, когда он осознает свое поражение.
Я оказываюсь рядом с ним прежде, чем он успевает пошевелиться, мои пальцы впиваются в нежную плоть его шеи. Его ноги беспомощно дергаются, когда я поднимаю его с земли, лишая его душу, которая больше не понимает своей судьбы, последних остатков надежды.
— Именно так, как я и думал, — я холодно усмехаюсь, и в ожидании следующего момента татуировки на моей коже начинают бешено извиваться. Глаза Мосли выпучиваются еще больше, насколько это возможно, и все, что я слышу — это его попискивание. — Думаешь, я с самого начала не видел, кем ты был на самом деле? Просто еще одной запуганной, трусливой крысой, которая предаст единственного человека, который помог ей, как только этот человек отвернется.
Я крепко удерживаю его на месте, пока Лилит обвивается вокруг моей ноги, готовясь полакомиться кусочком мяса, которым я ее накормлю.
Увы, ее мечтам не суждено сбыться.
— Это не для тебя, Лилит.
Легким движением моего запястья Мосли взмывает в воздух и отлетает в дальний конец комнаты, от удара картины в рамках слетают со своих мест на стене, и он, сгорбившись, падает среди них.
Задыхаясь, он тяжело дышит, хватаясь руками за разбитое горло.
— К счастью для тебя, Мосли, долг уже выплачен. Я пообещал кредитору, что мой клиент сдержит свое слово, а я всегда держу свое.
Мозли вскидывает голову и непонимающе моргает затуманенными глазами.
— Ты хочешь сказать, что ты... ты... ты заплатил мой долг? — он благоговейно ползет ко мне на четвереньках и целует мои начищенные ботинки. — Спасибо тебе, Авиэль! Прости! Я никогда не забуду твою доброту! Спасибо тебе!
Я лишь повторяю за ним.
— Спасибо... «тебе»?
Он медленно поднимает взгляд.
— Я выкупил твой долг. Но моя процентная ставка гораздо выше, чем требовали твои кредиторы. — Его глаза расширяются от ужаса. Он снова отстраняется от меня.
— Ч — что вы имеете в виду? — он заикается, но теперь от вновь обретенного страха.
— Тебе не о чем беспокоиться, — холодно улыбаюсь я, и, когда я это говорю, его слезы останавливаются. — Твой долг оплачен, все, что мне нужно, — это твоя душа. — И, прежде чем он успевает даже осознать, что с ним происходит, тело Мосли начинает рассыпаться кучкой пепла у моих ног.
Что касается меня, то у меня на руке появилась еще одна татуировка: окаменевшая черная крыса, навсегда врезавшаяся в мою кожу, как напоминание об этом дне и о долге, который я взыскал с Мосли.
В дверях появляется мой ассистент, и я отрывисто произношу.
— Когда у меня будет следующая встреча, приводи всех в мой кабинет, здесь пахнет кровью и смертью.
Он коротко кивает и выходит из комнаты, а я использую это время, чтобы принять расслабляющий душ и смыть кровь. Затем готовлюсь к моей следующей встрече.
Забавные существа эти люди. Преисполненные собственного высокомерия, они чувствовали себя такими могущественными и непобедимыми, но, столкнувшись с правдой, они осознают, насколько они на самом деле боязливы, хрупки, и насколько скоротечна их жизнь. Возьмем, к примеру, человека, который был у Лилит на десерт; он был богатым и влиятельным человеком, но потребовалась всего одна пуля, чтобы свести это великое наследство на нет. И это именно то, что каждый найдет о нем, когда его тело будет полностью обработано. Его внезапное исчезновение так и не было раскрыто. Это действительно ужасно для него, но так замечательно для бизнеса.
Кстати, о делах: как только начинается назначенная на два часа встреча, мой дом наполняется чудесным ароматом. Ничто так не помогает мне оставаться на земле, как отчаяние, а этот аромат просто восхитителен. Из ее сердца получился бы прекрасный ужин для Лилит, как только я закончу с ней. Словно читая мои мысли, Лилит проскальзывает у меня между ног и обвивается вокруг моей икры.
Я
