Такое вступление заинтересовало овчаров и привело в ужас Тома Айсли. Он не очень-то понял про коварного гуртовщика, филистимлян и ложных пророков, по зато хорошо знал овчаров и подумал, что, пожалуй, у него есть тридцать секунд, чтобы воспользоваться случаем, который ему предоставил Ибен, и улизнуть, пока кто-нибудь опять не вспомнил о верёвке. Оглядевшись вокруг, он заметил, что Большой Сэм Йоуки, — поверженный лидер собрания — стал храпеть и тяжело отдуваться, приходя в себя от паров смеси жидкости против овечьих паразитов и камфарного масла. Если учесть, что Большой Сэм через десять секунд (из тридцати отпущенных) опять засверкает глазами, распушит хвост и набросится на Айсли, то ситуация складывалась не лучшим образом. К тому же Айсли не имел ни малейшего представления, что, чёрт побери, надо говорить, чего ждёт от него Ибен.
— Иб, — прошептал он сдавленным шёпотом, — ради Бога, что ты хочешь, чтобы я сказал?
Однако добрый самаритянин, приехавший на плешивом муле с потёртым солдатским одеялом, ни капельки не волновался. Протянув свою худую руку, он коснулся плеча маленького ковбоя и сказал со своей кроткой улыбкой, в то время как овчары придвинулись ближе:
— Не бойся, Айсли, ты что-нибудь придумаешь.
И Айсли в самом деле придумал.
— Стойте! — завопил он, отступая к прилавку со скобяным товаром и выхватив из бочки с рукоятками для разных инструментов тяжёлый держак для кирки. — Я уложу вас всех, как Самсон, этой дубинкой!
Овчары сгрудились, остановились.
— Так вот! — начал Айсли. — Ибен прав. Я здесь для того, чтоб покончить с этой враждой. И так уже слишком много пролито крови. У меня есть, как говорит Ибен, идея, как покончить с этой войной скорее, чем вы успеете сплюнуть и завопить: «Здрасьте!» Но, конечно, не без риска. Известное дело, дразнить ковбоя так же безопасно, как пинать ногами пьяного хорька, да и обидчивы ковбои больше, чем разъярённая гадюка. Я полагаю, вам это хорошо известно.
Овчары кивнули, а один из них сказал:
— Да уж, знаем! И ты тоже знаешь. Ты сам такой.
— Нет! — возразил Айсли. — Это не так. Мистер Рестон вышвырнул меня сегодня из Кэй-Бара. Вот этот самый Ибен оставил его в дураках перед парнями, и Старик приказал выдворить нас до западной границы своих владений. Ну а я сподобился потому, что притащил Ибена на ранчо, и Старик Генри сказал, чтоб я тоже убирался и оставил Ибена себе, раз уж я его нашёл.
Слушатели хмурились и переглядывались. Этот кривоногий коротышка слишком долго возится с коровами. Ясно, что у него с чердаком не всё ладно, вот его и выгнали. Но они всё-таки послушают его до конца: никому неохота, чтоб его воткнули в прилавок или проломили череп рукояткой для кирки.
— Валяй дальше! — рявкнул Большой Сэм, подходя нетвёрдой походкой и занимая своё место впереди овчаров — Только не трепись долго. Ты, по-моему, уже и так, сколько мог, тянул резину. Но, разрази меня гром, если у нас есть хоть какой-нибудь, пусть самый маленький, меньше чем у больного ягнёнка шанс справиться с этими убийцами — мы такого шанса не упустим. Ну, выкладывай!
— Благодарю вас, мистер Йоуки, — сказал Айсли. И выложил.
Высказанная им идея была такой же неожиданностью для него самого, как и для всех овчаров. Он слышал слова, вылетавшие из его рта, но происходило это помимо его воли, будто кто-то другой тянул за верёвочки, заставляя шлёпать губами. Айсли сам с интересом слушал свой собственный план атаки на скотоводов в Ред-Рок-Коррал.
План был восхитительно прост.
Ред-Рок-Коррал — расширяющееся место в центральной части каньона, которая называется Тесниной. Если сравнить Теснину с ружейным стволом, то Ред-Рок-Коррал будет похож на место в стволе, где застряла слабо посланная пуля, сплющенная следующим сильным толчком и вспучившая ствол. Образованное самой природой, это место прекрасно служило для поимки диких мустангов. Нужно было лишь перекрыть оба конца Теснины, как только мустанги окажутся загнанными в расширенную её часть. Потом достаточно оставить их на некоторое время поголодать и — можно выводить из Теснины, как комолых коров. Идея Айсли заключалась в следующем: что подходит к диким лошадям, можно применить к таким же людям.
Овчары, конечно, знают, продолжал Айсли, что горная тропа спускается в долину через каньон. Ну вот! А если они будут знать к тому же, что Старый Генри и его парни завтра на рассвете спустятся по этой тропе, чтобы повалить ограды и выгнать овец в снег, в метель, тогда овчары уразумеют первую часть плана Айсли.
Маленький ковбой остановился, дав своим слушателям время обмозговать сказанное. Первым опомнился Большой Сэм.
— Ты предлагаешь, — сказал он тяжёлым скрипучим голосом, как у простуженного осла, — чтобы мы заперли ковбоев в Ред-Рок-Коррал и поморили их голодом, пока они не согласятся оставить нас в покое? Ну знаешь, ковбой, ты глупее, чем кажешься, и самодовольнее, чем прорезавшийся зуб! Думаешь, ты нам нужен трепаться про атаку? Это ж ковбойские штучки! Их нельзя провернуть без того, чтоб не покалечить, а может, даже и погубить людей. Ребята, — повернулся он к остальным, — он просто морочит нам голову. Давайте сюда верёвку!
— Нет! Постойте! — закричал Айсли, слабо взмахнув рукояткой кирки. — Я ещё не кончил.
— А я говорю, кончил! — прорычал Большой Сэм, надвигаясь на него.
Но, как и раньше, он не коснулся Тома Айсли. Ибен поднял тонкую, бледную руку, и Большой Сэм остановился, будто натолкнулся на невидимую стену.
— Какого дьявола?! — пробормотал он, испуганно потирая лицо. — У меня, видно, шарики за шарики заходят! Что-то так здорово врезало меня по носу!
— Это ваша совесть, — улыбнулся Ибен. — Он ещё не всё сказал. Правда, Айсли?
Ковбой обескураженно покачал головой.
— Чёрт побери, не спрашивай меня, Иб! Это ты чревовещатель.
— Говори, — кивнул его друг, — и ничего не бойся.
— Ну что ж, — согласился Айсли. — Я раскрою рот, и мы посмотрим, что из этого получится. Но я ничего не обещаю.
Большой Сэм, всё ещё потирая свой нос, свирепо глянул на него.
— Постарайся, чтоб получилось что-нибудь стоящее, а то я обещаю: вышвырну из города, так что землю носом взроешь. Ты меня совсем запутал, я теперь хуже слепого пса в мясной лавке. Даю тебе минуту, и если ты за это время не выдашь мне солидную кость, я разобью к чёрту твою конуру.
— Точно! — огрызнулся стоявший за ним здоровенный детина. — За кого ты нас принимаешь? Мы что, по-твоему, стадо баранов? Думаешь, коли мы разводим баранов, так и мозги у нас бараньи? Советуешь устроить этим разбойникам вместе со Старым Рестоном западню, как на диких лошадей. За идиотов считаешь? Как мы удержим их в этой каменной дыре? Загородками из прутьев?
