Большой Сэм, всё ещё потирая свой нос, свирепо глянул на него.
— Постарайся, чтоб получилось что-нибудь стоящее, а то я обещаю: вышвырну из города, так что землю носом взроешь. Ты меня совсем запутал, я теперь хуже слепого пса в мясной лавке. Даю тебе минуту, и если ты за это время не выдашь мне солидную кость, я разобью к чёрту твою конуру.
— Точно! — огрызнулся стоявший за ним здоровенный детина. — За кого ты нас принимаешь? Мы что, по-твоему, стадо баранов? Думаешь, коли мы разводим баранов, так и мозги у нас бараньи? Советуешь устроить этим разбойникам вместе со Старым Рестоном западню, как на диких лошадей. За идиотов считаешь? Как мы удержим их в этой каменной дыре? Загородками из прутьев?
— Нет, — спокойно ответил, к собственному удивлению, Айсли. — Можно попробовать сделать это динамитом.
— Что-о?! — рявкнул Йоуки.
— Да, сэр, — смиренно подтвердил Айсли — Полбанки дюпонта № 9 по концам прохода, подожжённым по сигналу. Когда все въедут в Ред-Рок-Коррал, тогда обрушиваются стены каньона, сверху и снизу, запирают всех аккуратненько, как народившихся телят, и ни у кого из людей — ни царапины! И, доложу я вам, так как надвигается тяжёлый снегопад и термометр падает, как подстреленный лось, они через сорок восемь часов как миленькие согласятся на все условия.
Воцарилась тишина, бездонная, как преисподняя. Её нарушил благоговейный кивок Большого Сэма, который прочистил горло, дрожащий и взволнованный, как будто его попросили выступить с речью в честь флага в День независимости.
— Великий Боже, ребята! — наконец произнёс он. — Может сработать!
И все сразу кинулись к выходу и лошадям, стоявшим, сгрудившись, у коновязи.
Как свидетельствует история долины Бигхорн, действительно сработало!
К трём часам утра овчары заложили динамит, а около четырёх с гор вниз по тропе спустились парни Старою Рестона. Снега уже навалило порядочно, и они ехали близко друг к другу. Когда всадники оказались посередине Ред-Рок-Коррала, Большой Сэм Йоуки трижды выстрелил из винчестера, и хозяин магазина Триперсонс и его двухсотфунтовая дочка Малютка Джинджер поднесли огонь к дюпонту № 9 в верхнем и нижнем концах почти одновременно. Ковбоям показалось, что прогремел один взрыв и наступил день страшного суда.
Пожалуй, по-своему так оно и было. И, как и предсказывал Айсли, всё кончилось меньше, чем за сорок восемь часов.
Овчары проявили великодушие. На верёвках они спустили пленникам подстилки, горячую еду, даже виски для озябших и тюки сена для лошадей. Но они дали понять через Большого Сэма, рычавшего вниз свои советы и пожелания, что овчары намерены держать своих друзей и соседей закупоренными в каменной западне, если понадобится, до весенней травки. Они, разумеется, не дадут им умереть с голоду (разве что очень медленно) и не позволят окончательно замёрзнуть (разве что случайно). Но овчары пришли из Булл-Пайна, чтобы заключить договор и возместить убытки, понесённые летом, и готовы ждать (в тепле и уюте своих повозок), пока вся преисподняя или по крайней мере Ред-Рок-Коррал не покроются льдом.
Это решило дело.
Почти весь первый день между двумя лагерями шла перебранка. На второй день всё затихло. Ближе к закату второго дня Старый Рестон проревел снизу: «Ваши условия, Йоуки? Если мы вскорости не вернёмся к стаду, у нас не останется мяса и на поджарку!»
Большой Сэм перечислил свои условия. Айсли был довольно далеко и не слышал. Рестон под давлением обстоятельств, изрыгая богохульства, вынужден был принять их, и они с Большим Сэмом договорились. Разумеется, такой договор во всей округе имел силу закона. Раз Старый Генри и Большой Сэм ударили по рукам, значит, это становилось обязательным для всех, и тот, кто осмелился бы нарушить договор, мог собирать свои манатки и убираться как можно скорее и как можно дальше.
Прекрасно понимая это, Айсли скромненько держался в тени. Были и другие мотивы затаиться и не приближаться к месту, где проходили и, наконец, были завершены переговоры. Во-первых, маленький ковбой точно знал, что подумают ребята из Кэй-Бара о ковбое, который продал их кучке овчаров, во-вторых, и эта мысль была ещё более неприятной, он знал, что могут сделать они с таким героем, случись им узнать, кто заварил всю эту кашу. Учитывая все элементы как милого самоуничижения, так и прямой трусости, Айсли посчитал за лучшее поскорее оказаться в седле и убраться отсюда. Что он и намеревался выполнить при первой возможности, то есть минут через двадцать, когда наступит темнота. Как раз в тот момент когда Айсли собирался выполнить первую часть своего плана — найти Ибена, коня и мула, он наткнулся на комитет из трёх джентльменов из Булл-Пайна, делегированных овчарами пригласить Айсли на пирушку, которая будет устроена в его честь поздним вечером в салуне «Бараний рог».
Поставленный перед такой проблемой, Айсли отказался быть честолюбцем: он скромно отрицал приписываемые ему заслуги, заявив, что они по праву принадлежат другому. Когда же у него потребовали назвать этого неизвестного, Айсли ответил, что, разумеется, он имеет в виду своего доброго друга Ибена.
— Ну, помните, — продолжал он, — худой такой парень с бледным лицом и кудрявой бородкой. Иб! — позвал он в сгущающуюся темноту, за телегу с сеном, куда они привязали Чёрного Боба и мула. — Выходи, Иб, и поклонись публике!
Ибен, однако, не показался, а Джейз Трипёрсонс, избранный председателем комитета, спросил:
— Какой ещё бледный парень? Какая бородка?
Он произнёс это каким-то странным тоном, и Айсли обиженно ответил:
— Тот самый, что был со мной в лавке. Тот самый, что вмазал Большому Сэму. Чёрт побери, вы что, издеваетесь надо мной?
Джейз пристально посмотрел на него, и два других овчара тоже, а потом Джейз всё так же ровно сказал:
— Это ты вмазал Большому Сэму так, что он пролетел через всю лавку и вломился в прилавок. С тобой никого не было. Это ты издеваешься над нами, Том Айсли!
— Чёрт меня возьми, — закричал Айсли. — Я пальцем не тронул Большого Сэма! Вы что думаете, я с ума сошёл, чтоб отважиться на такое?
Все трое со скорбным видом покачали головами.
— Надо думать, что так, — сказал Трипёрсонс.
— Нет, вы погодите минутку, — воскликнул Айсли, заметив их сочувственные взгляды. — Пошли, я покажу вам. Тут, за телегой. Мы прошлой ночью спали здесь вместе с Ибеном и сегодня в полдень варили кофе. Правда, я не видел его уже около часа. Может, он застеснялся и скрылся, но, чёрт возьми, я могу показать, где был привязан его мул, и я найду вам его самого, дайте только срок.
