прокатился раскат грома.
— Ну понятно! Ты сегодня не в духе. А я-то при чём?
Очередной раскат.
— Ну и хрен с тобой!
Я встала, отряхнула коленки и онемела. Ничего, кроме трусов и чертовски неудобных Веркиных лабутенов, на мне не было. Ни единой нитки. Я даже умудрилась посеять полотенце, заботливо закрученное на моей голове Геворгом.
Прикрыв одной рукой грудь, я попыталась в прыжке дотянуться до платья. Нет, слишком высоко. Глянула по сторонам. Ничего, чем можно было бы его подцепить. Оставалось попробовать его чем-то сбить. Стащив одну туфлю, я прицелилась и запустила её точно в открытое окно.
— Да чтоб тебя!
— Девушку необходимо найти, поэтому рассредоточтесь и прочешите весь парк.
Я икнула и, прижав руки ко рту, ломанулась через кусты вглубь сада. Голоса охраны слышались отовсюду одновременно. Я неслась через топиарии, ломая ветки, стараясь не издать ни звука, уходя от преследователей, как горная лань от охотников. В какой-то момент деревья закончились. Я вылетела на открытую площадку и заметалась по ней, как заяц на ночной дороге в свете фар.
Нога обо что-то зацепилась, и я со всего размаха состыковалась с поверхностью планеты Земля.
— Твою мать!
Дыхание перехватило от боли. Ощупала ногу. Пальцы наткнулись на туго натянутую веревку. Стараясь не терять её из вида, я прошла метров пять и уткнулась в какое-то сооружение. Подняв голову, я обомлела. Над моей головой покачивался огромный воздушный шар, закрепленный тросом за вбитый в землю крюк-якорь.
Я стояла перед ним, открыв рот, в одних стрингах, держа в руке туфлю, просто картина маслом.
— Её нет нигде, ещё один круг, и поднимем вертолет!
Я вздрогнула и, недолго думая, вернее, вообще не думая, со скоростью обезьянки-капуцина забралась в корзину и притаилась в самом углу, укрывшись какой-то тряпкой.
Меня всю трясло, я даже поверить не могла, что весь сегодняшний вечер — это реальность, а не плод моего воображения. Я вслушивалась в окружающие меня звуки до тех пор, пока не наступила полная тишина. Только тогда я выдохнула и вытянула затёкшие от неудобной позы ноги.
Дзыньк.
Протянув руку, я нащупала в темноте бутылку. Пить хотелось здорово. Откупорив её, я принюхалась.
— Опять? Ну как тут не спиться? — чертыхнулась я.
В нос ударил знакомый запах Cristal. Но так как альтернативы не было, пришлось довольствоваться шампусиком, который с благодарностью лег на старые дрожжи.
Не прошло и пары минут, как все тяготы дня показались мне сущим пустяком, и я так и уснула с идиотской улыбкой на губах, прижимая к груди пустую бутылку.
Глава 5
— Девочка моя, ты сводишь меня с ума.
Его пальцы скользили по линии скул, очерчивали мои губы. Я прикусила его палец, и кончик моего языка коснулся теплой подушечки.
— Маленькая моя, всё будет хорошо.
Руки скользили ниже, вдоль ключиц, к моей уже возбужденной груди. Я закусила нижнюю губу и выгнулась дугой, отдаваясь его ласкам, открывая все свои секреты.
Его губы обхватили мой сосок и втянули его в жаркую влажность рта, даря неземное наслаждение.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног и меня начинает раскачивать на волнах моего желания.
Волны усиливались и, судя по всему, грозили уже перейти в цунами. Стоп!
Я открыла глаза и огляделась.
— Да чтоб я сдохла!
Память услужливо прокрутила в голове ленту военной хроники вчерашней ночи, причём, зараза, задом наперед.
Я подняла голову вверх.
— Очешуеть! Спасибо, Господи, за то, что ты себе не изменяешь! — отсалютовала верховному пустой бутылкой.
Надо мной колыхался, как продолжение вчерашней безумной ночи, купол воздушного шара. Цепляясь за плетеные борта корзины, я с трудом подняла свою, еле стоящую на ногах тушку, в вертикальное положение и глянула вниз.
— Да твою же мать! — застонала я, оглядывая морской простор, над которым проплывал мой разноцветный цеппелин.
К горлу подступала тошнота, и страшно хотелось пить.
Я сползла на дно корзины и исследовала стоящие у стены кофры.
Через минуту вокруг меня выстроилась батарея из двух бутылок Ferrand, одной Tesseron XO и четырех Cristal.
— Ну что за люди, — бубнила я, — а бутылку «Боржоми» положить вот совсем не судьба? Или на всякий случай, хрен с вами, хрустальный графин водички из подледного озера в Антарктиде по сто долларов за каплю? Из-за ваших понтов я рискую или спиться, или сдохнуть от жажды!
Осмотрев ещё раз выстроенные в ряд бутылки, я расставила их по росту и громко скомандовала:
— На первый-второй расчитайсь!
Коньяки я отмела сразу, и очередная бутыль шампуня атаковала мой, радостно пищащий мозг.
Шар опять мотыльнуло. Я чебурахнулась, пребольно приложившись о борт корзины своей многострадальной головушкой.
— Что б тебя! Ну чего опять-то не так?
Зажмурив один глаз, я развела руки и, в ожидании грома и молнии, уставилась в небо.
— Вот и молчи! — буркнула я. — Не хочешь помогать, так хотя бы не мешай!
Очередной порыв ветра, и мое путешествие кубарем по корзине продолжилось уже в сопровождении батареи дорогущего алкоголя.
Дзыньк. Дзыньк. Бух. бух.
— Да твою ж! Чтоб тебя!
День катастрофически быстро переставал быть томным.
Пшшш. Пф-пф-пф.
Раздалось откуда-то сверху.
Прикрывая рукой глаза от палящего солнца, я посмотрела наверх.
Горелка, из которой вырывалось пламя, вошла в агональную стадию и, выпустив последние яркие языки, с легким шипением окончательно сдохла. Я икнула и вбулькала в себя остатки шампанского.
Так. Алексеева, вспоминаем курс школьной физики. Колесики с жутким скрипом задвигались.
Закон Ньютона? Не то. Сила трения? Вообще не с той оперы, но если я сейчас не вспомню то, что мне нужно, то этот закон, впрочем, как и Ньютона, я опробую на своей шкурке.
— Закон Архимеда, адаптированный к газу! — я с любовью посмотрела на пустую бутыль. — Благодарю тебя, Бахус! — чмокнув этикетку с надписью Louis
