расписанию, и вряд ли они будут мешать друг другу жить своей жизнью.
Поутру она безропотно приняла ванну с ароматическими маслами, позволила растереть себя нагретыми полотенцами, съела лёгкий завтрак — весь до крошки. В груди не чувствовалось ничего особенного — день как день, наверное, будет утомительным, но можно будет потерпеть. Пока служанки облачали её в платье, она думала только о том, будут ли удобными туфельки. Стоять-то наверняка придётся много, а сколько ходить?
О, вот и туфельки! Что ж, по виду они, вроде, ничего.
Потом Лару усадили к трельяжу, Туана занялась её причёской, а другая девушка развернула сундучок с косметикой и взялась было за кисть. Но осознав, что с нею сейчас намерены сделать и насколько собираются замалевать, Лара решительно воспротивилась и кисточку отобрала.
— Нет-нет! Я всё сделаю сама.
— Но госпожа!
— Нет! Предпочитаю своими руками. — И с интересом наклонилась над содержимым сундучка.
Мда, стоило этого ожидать — много белил, пудры, слишком вызывающие румяна и другие краски… Это больше походило на театральный грим. Из такого трудновато сделать нюдовый макияж, но Лара намеревалась попробовать. Она долго выбирала среди баночек, потом проверила несколько вариантов мазей на запястье и лишь потом нанесла одну из них на лицо, шею и декольте. Выровняла тон и текстуру, после чего слегка подвела глаза и обозначила линию губ. Критически оценила результат — отлично, а лишнего не надо.
— Вот так…
— Но ведь почти ничего не видно! — охнула служанка, разглядывая Лару удивлённо.
— И пусть. Я хочу так.
Девушка неуверенно кивнула и потянулась подправить причёску. Принесла вуаль и начала прикалывать её.
— Госпожа! — прозвучало из коридора. Дождавшись разрешения, в комнату вошёл управляющий замка, он с гордым видом нёс красивый ларец из слоновой кости, инкрустированной хрусталём. — Подарок для невесты от его высочества. — И поставил ларчик на столик у трельяжа с таким видом, словно сам его дарил, от себя.
— Благодарю, — прохладно кивнула Лара. После чего таким же кивком разрешила полной любопытства Туане открыть подарок.
В большой шкатулке на бархатной подложке лежали драгоценности — тиара, два ожерелья, брошь и серьги. Будущая новобрачная вопросительно посмотрела на служанку — удивительно, но та явно поняла взгляд и энергично подтвердила. Да, всё это нужно надеть, для того и подарено.
Ну что ж, раз надо, значит, надо. Лара позволила надеть на себя всё, что было в ларце, закрепить украшения как положено. И, когда управляющий, снова заглянув, сообщил, что пора следовать в храм, без возражений поднялась и засеменила в непривычных туфельках к лестнице вниз.
Эйтал Миэр
Младший принц с самого утра чувствовал себя муторно и даже себе бы не признался, что дело тут в чистых сомнениях. Да, всё было готово: стол накрыт, в кухне дела спорились, храм украшен и подготовлен, даже двор вымели и убедились, что кони нигде не наложили «подарочков». Но подсознательно он ждал подвоха. Что-то дурное должно было случиться. Эйтал дважды отправлял за управляющим и интересовался, как себя ведёт его невеста. Скандалит? Возмущается? Что-нибудь требует? Нет? А платье согласилась надеть? Спокойно выслушала все указания? А украшения приняла? А брачный договор подписала? Всего пару вопросов задала и попросила добавить единственный пункт насчёт воспитания детей? И только?
Положительные ответы только поставили в тупик. Неужели же иномирянка ни разу не взбрыкнёт? Она же видела его собственными глазами. Он считал, что любой девице должно было хватить единственного взгляда на него, чтоб всё понять. Разглядывая себя в зеркале, он сперва потянулся к парадному парчовому колету, желая указать камердинеру на него. Но потом зло поджал губы и отрицательно мотнул головой.
— Нет. Вот что… Подай мундир и парадную броню.
— Слушаюсь. — Слуга тут же подхватил нужный китель, подставил его, чтоб господину удобно было подать руки. Накинув на плечи, педантично расправил каждую складку — и правильно, даже под лёгким торжественным панцирем любая из них могла доставить серьёзный дискомфорт. — Позвольте…
Тот доспех, который принц выбрал на бракосочетание, на самом деле полноценной бронёй не был, конечно. Да и смысл являться на свадьбу в полном боевом. Это был один из вариантов торжественного облачения, и, в общем, даже довольно каноничного, в рамках которого дамам надлежало одеться как можно пышнее и ярче, мужчинам же — подчёркивать свою ежесекундную готовность защищать этих самых дам. Традиционная кираса представляла собой по сути короткий сегментный облегченный доспех из кованого золочёного металла и толстой кожи. Наплечники были изготовлены так, чтоб не мешать двигать руками. И всё это было отделано золотыми узорами и накладками, а ещё к панцирю полагался золотой кованый пояс — красиво, символично и бесполезно в схватке.
Но Эйтал ведь не собирался биться. Ему просто противна была мысль изображать из себя то, чем он не является. Да, он не светский вертопрах! Он не умеет вести себя по-придворному, изображать легкомысленного, приятного в общении аристократа, который скользит по поверхности событий, едва одаряя их вниманием. Да, он воин! Ещё немного хозяйственник. Пусть его супружница не обольщается.
Да и ей-то чего капризничать — напомнил он себе в раздражении. Она из немагического мира, где спустя миг после того, как её выдернули сюда, вероятно, должна была умереть. Она не красотка, сразу очевидно: принц не присматривался, но заметил, что женщина измотана и потрёпана жизнью, видно, что, скорее всего, простолюдинка. Она его не поразит.
Подумал об этом и успокоился. Такому, как он, вполне подойдёт простушка-жена, пусть она и иномирянка с магическим даром. И хорошо, что страшненькая. Может, не так скоро поймёт значимость женщин, подобных ей, в окружающем мире. Хоть какое-то время будет вести себя приемлемо. Ну, а он потерпит её непривлекательность, глупость и наверняка склочный характер, который проявляется у всех крестьянок, оказавшихся в спальне высокопоставленного господина. Какое-то время потерпит. Ради рождения сына.
— Ты готов? — В его гардеробную уверенно заглянул Ульрих, уже разодетый в великолепный тёмный колет с золотыми накладками на воротнике-стойке, и бархатный парадный плащ. — Я слышал, ты предпочёл традиционный стиль, решил соответствовать.
— Когда они успели разнести новость?! — удивился Эйтал, вопросительно взглянув на камердинера. Тот сдержанно изобразил недоумение, мол, прошу прощения, господин, но понятия не имею, я точно не сплетничал, поскольку такой возможности не имел — пребывал рядом с вами, не отходил ни на шаг.
— Да не успели, успокойся. Сам догадался, что ты будешь упрямым до конца. — Брат похлопал младшего по плечу. — Ну, а я буду под стать.
— Ты даже в традиционном военном колете выглядишь, словно только с бала, — поморщился Эйтал.
— А ты зато словно только с
