пониже Лиса. Темно-русые волосы опять уложены гелем на старомодный манер — с боковым пробором. Костюмчик, туфли. Ухоженные руки с маникюром. Руки скорее как у пианиста, чем как у разнорабочего. Тонкие такие, нежные. Еще бы немного и смахивали бы на женские. Сразу видно — тяжелый ручной труд ему не близок…
— Пошли, хватит тут отсиживаться.
Я молча шагаю вперед, мимо него. Улавливаю аромат — какой-то едва сладкий. Странный выбор для мужика.
— Вот, молодец, — он шагает за мной и шлепает меня по заднице.
Я взвизгиваю и отшатываюсь от него, тем самым буквально влетаю обратно в гостиную, где барная стойка.
— Ну, чего орешь?
— А чего вы меня лапаете⁈ — я продолжаю идти задом наперед, не выпуская этого хмыря из поля зрения.
Лис по-прежнему за стойкой, колдует там себе что-то.
— Ой, какая нежная цаца, лапаю я ее, бедняжка, — хмыкает Кир и без каких либо зазрения совести усаживается за стойку, вообще больше на меня внимания не обращая.
Я стою, обхватив себя руками. Пытаюсь понять, что вообще мне теперь делать, куда идти, как двигаться.
Стою, как идиотка, посреди их дорогущей гостиной и пялюсь на двух мужиков, что похитили меня!
Верх абсурда!
— Сядь, — Лис смотрит на меня и кивает на барную стойку.
Я тихонько сажусь на крайний стул, подальше от Кира.
— В этом доме я хозяин. Правило одно — не мешать мне. Твоя задача проста — ждать и не отсвечивать. Ты здесь не в гостях, не в гостинице, не на курорте. Я понятно выражаюсь? — я только киваю, глядя на него со всем вниманием какое только у меня есть. — Сейчас сидишь здесь и молчишь, — я снова киваю и замираю.
В тишине, разбавляемой только звоном льда в бокалах, я сосредоточенно слежу за дыханием. И стараясь не смотреть на обоих мужиков.
Они молча пьют рядом. Только Кир продолжает кидать на меня взгляды. Боковым зрением вижу, как он вертит башкой в мою сторону. Напрягает, но я упорно молчу и смотрю перед собой, сложив руки на коленях.
— Пошли, — Лис ставит стакан на стол и выходит из-за стойки.
Я прекращаю прикидываться статуей. Слезаю со стула и иду за «хозяином дома».
Он поднимается по лестнице. Я следом за ним. На втором этаже у лестницы есть небольшое пространство с журнальным столиком, большелистным растением в здоровенной кадке и креслом-качалкой. А следом идут два коридора — прямо и направо.
Мы идем прямо.
Лис открывает ключом одну из дверей и кивает внутрь.
— Вперед.
Я заглядываю внутрь, но не слишком тороплюсь.
— Это… — начинаю я, но Лис берет меня за локоть и настойчиво запихивает внутрь, отпускает и захлопывает за мной дверь. Я слышу, как он вставляет ключ в замочную скважину.
Щелчок.
Мда… Я остаюсь одна в полупустой комнате. Оглядываюсь: кровать, тумбочка и шкаф-купе. Здоровое окно с низким широким подоконником. В углу дверь. Проверяю. За ней совмещенный санузел. Закрываю дверь обратно и иду к кровати. Сажусь на нее и зависаю. Отличное завершение дня. Просто прекрасное…
И что дальше?
Глава 7
А дальше ничего.
У меня нет часов, поэтому кажется, что время тянется как сладкая карамель, а я в ней увязла по самое не могу…
Без телефона, без обуви, без шансов на чудесное чудо.
Я тупо сижу в комнате, не в силах даже занять себя чем-нибудь, чтобы скрасить время ожидания. Ни книг, ни телевизора, ни даже самого завалящего журнальчика или чека на худой конец. Я обшариваю всю комнату вдоль и поперек, но ничего кроме полотенец и халата не нахожу.
Наверно, комната гостевая…
Так я и кукую здесь: в скуке и тревоге.
Думаю, уснуть, может? Легла.
Ага! Сна ни в одном глазу. Какой здесь сон, если я нахожусь в заложниках у бандитов⁈
И это при том, что я уже двое суток на ногах. Усталость дикая есть, сна нет. Да я бы и рада уснуть, да только как? Таблетку или хотя бы бокал вина или еще чего алкогольного…
Только кто мне это даст? Никто. Мне даже воды не принесли за те часы, что я здесь сижу. Я пила из-под крана в ванной. Про еду я вообще молчу…
Я так и не включила свет, даже когда стемнело. Взяла подушку, положила ее на широкий подоконник и уселась на него. Наблюдала за лесом и куском двора, на котором иногда появлялись охранники с собаками — единственное мое развлечение.
Я просто наблюдала, как они ходят, а когда они скрывались, смотрела на небо. Мы были достаточно далеко от огней большого города, чтобы видеть звезды.
Пожалуй, я все-таки начала дремать, потому что проснулась, дернувшись от того, что моей ноги коснулись чьи-то пальцы.
— Ну, тише, тише, — хмыкает темный силуэт, когда я вся подбираюсь и поджимаю колени к груди. В голосе узнаю Кира. — Не дергайся.
Я молчу. Продолжаю смотреть, как он отодвигает занавеску и усаживается на подоконник, рядом со мной.
— Ну, что? Скучаешь тут? — с преувеличенной лаской спрашивает этот индивид.
Кажется, он пьян. Не сильно, но достаточно, чтобы гласные тянулись патокой. До меня донеслось его подпитое амбре. Свет он не включил, дверь за собой закрыл. В комнате по прежнему темно.
Я могу видеть лишь блики в его глазах и едва различаю черты лица.
— Ну, чего молчишь?
Я едва морщусь. Слишком много «ну».
— Что вы хотите услышать?
— Да ничего особенного. Поговорить.
— Зачем?
— Ну, как зачем? Что за тупой вопрос? Зачем люди говорят?
— Мы находимся в ситуации, что не располагает к светским беседам.
— А зачем нам светские?
— А зачем нам вообще беседа?
— Кто тебя учил отвечать вопросом на вопрос? — хмыкает Кир. Мне вообще этот разговор нафиг не сдался. Мне было куда спокойнее, когда я сидела взаперти здесь одна. — Опять молчишь.
— Ваш босс сказал молчать, вот я и молчу.
— Он мне не босс, — неожиданно резко отрубает Кир, выпрямляясь.
— Хорошо, — дергаю плечом.
Будто мне есть разница, босс он ему или не босс. Как он там говорил? То же мне, цаца…
— А ты дерзкая, да? — я хмурюсь и давлю в себе желание закатить глаза.
Чем больше он говорит, тем меньше авторитета в моих глазах у него остается. А его итак было не много. Наглый хам, пытающийся что-то из себя строить.
Фу. Фу таким быть.
Но, конечно, я ничего из этого не говорю.
— Так как, скучаешь ты здесь или как?
— Я не в гостях, чтоб веселиться.
— А хочешь?
— Чего?
— Повеселиться.
— Нет.
— Ну, а если
