несли коробки с логотипами, от которых у любой модницы случился бы сердечный приступ. Пакеты, туфли, огромные кейсы с профессиональной косметикой.
— Ждём вас через сорок минут, — Кирилл кивнул и исчез, оставив меня на растерзание модной инквизиции.
Когда девушки открыли первую коробку, я едва не зажмурилась. Там лежал льняной костюм цвета топлёного молока. Брюки палаццо и свободный жакет. Никаких корсетов. Никаких утягивающих вставок, от которых к вечеру начинаешь ненавидеть всё живое. К нему — просторный шёлковый топ цвета хаки и кожаные сандалии на плоской подошве, которые выглядели так, будто их шили ангелы.
Я начала переодеваться, ожидая подвоха. Обычно вещи на меня либо не налезают, либо сидят так, будто я обмоталась пододеяльником. Но тут... брюки мягко обхватили талию, жакет идеально лёг в плечах, не натягиваясь на груди. Ткань ласкала кожу, а зеркало в уборной показало женщину, которая выглядела дорого, расслабленно и — чёрт возьми — чертовски привлекательно.
Размер был идеальным. Такое ощущение, что Макс не просто посмотрел на меня в душном коридоре ЗАГСа, а… тщательно ощупал. Изучил каждый изгиб, запомнил объём бёдер и ширину плеч. Только представив себе этот процесс «замеров», я почувствовала, как щёки вспыхнули, а сердце выдало неритмичную чечётку. Макс был привлекательным мужчиной — это отрицать было бессмысленно. Опасным, холодным, но таким, от которого у женщин моего типажа (умных, но склонных к авантюрам) подгибаются колени.
— Спокойно, Бажова, — приказала своему отражению. — Брак фиктивный. Ты — легенда. Костюм — часть униформы. Не смей влюбляться в работодателя, это дурной тон и плохой сценарий.
Я позволила девушкам причесать свои светлые волосы, сделать небрежную, но стильную укладку «подружка серфера» и наложить лёгкий макияж, который подчеркнул мои зелёные глаза. Нюдовая помада, капля хайлайтера — и вуаля. Из вечно усталой сценаристки я превратилась в светскую львицу, которая точно знает, сколько стоит баррель нефти в непогожий день Дубая.
Когда я наконец вышла к трапу, жара Дубая обрушилась на меня как удушливое одеяло. Внизу стоял Макс. Он уже сменил классический костюм на светлые брюки с рубашкой и выглядел как бог отдыха и огромных денег. Рядом с «мужем» стояли мужчины в строгих чёрных костюмах (искренне сочувствую!) и пара арабов в белоснежных кандурах. Видимо, деловые партнёры или встречающая сторона.
Когда я ступила на первую ступеньку, разговоры вдруг смолкли, будто на красную дорожку вышла знаменитость. Взгляды всех присутствующих оценивающе скользнули по моей фигуре. Они ожидали увидеть кого угодно — худосочную модель, испуганную провинциалку или очередную «куклу». Но вышла я. Высокая, статная, в роскошном льне, с высоко поднятой головой и той самой улыбкой, за которую мне в агентстве прощали всё.
От меня буквально фонило харизмой и уверенностью, и эти люди остолбенели. Один из партнёров Макса даже приоткрыл рот.
Макс сделал шаг вперёд, его глаза на секунду расширились — всего на мгновение, но я успела это заметить. Он явно не ожидал, что «внушительная» соучастница так легко трансформируется в королеву Дубая.
И вот он, момент триумфа! Я, сияющая Света Бажова, шла навстречу новой жизни. Будто по ковровой дорожке, сделала следующий шаг, спускаясь на ступеньку, и... о боги! Эти ангельские сандалии! У них был небольшой, совершенно декоративный каблучок! И именно в этот момент он решил, что его миссия — зацепиться за ребро ступеньки.
Я охнула. Моё тело, которое только что олицетворяло грацию, выдало предательский импульс. Я попыталась удержать равновесие. Правая рука взмыла вверх, как у дирижёра в момент крещендо, левая судорожно нашаривала опору. Но её не было, и я сделала дикий пируэт, который не под силу ни одной балерине.
«Спокойно, Бажова, — мелькнула мысль. — Ты же сценарист. Ты сможешь вырулить. Ты...»
Но законы физики были неумолимы. Особенно закон всемирного тяготения, приправленный моей... гм... внушительностью. Ведь я почти восстановила равновесие! Но в этот самый момент, как по команде, моя грудь — мощный стратегический запас обаяния — решила, что пришло её время. Она сделала предательский рывок вперёд, перевешивая всё остальное.
И я ощутила, что падаю. Не грациозно оседаю, а валюсь, как подбитый бомбардировщик, прямо в объятия арабской ночи. С криком «Ой!» и широко распахнутыми глазами лечу вниз.
Но вместо того, чтобы пересчитать ступеньки носом, я врезалась во что-то твёрдое, пахнущее дорогим парфюмом и... силой. Макс. Будто могучий Бэтмен, он сделал молниеносный рывок вперёд и подхватил меня.
Меня!
МЕНЯ!
И даже не упал по инерции. Нет. Этот тиран просто стоял, как скала, и удерживал меня на руках. Прямо над землёй. Как если бы я была пушинкой, а не стокилограммовым сценаристом в роскошном льне.
Я замерла, вцепившись ему в плечи, и в восторге уставилась на его каменное выражение лица. Прямо-таки титан, удерживающий землю!
А вокруг стояла тишина. Партнёры остолбенели. Арабские шейхи переглянулись. А Макс... он смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было ледяного презрения. В нём... чёрт возьми, в нём сияла ирония, смешанная с долей... уважения? Или это просто радость от того, что «внушительная легенда» не расквасила себе нос?
— Светлана, — его голос прозвучал на удивление спокойно. — Ты всегда так... эффектно... входишь в жизнь новых партнёров?
Я беспомощно улыбнулась, чувствуя, как краска заливает лицо, но бойко ответила:
— Только по четвергам, Максимилиан. Увы, вам не повезло. Сегодня как раз он.
И вдруг... один из партнёров начал аплодировать. Потом другой. И вот уже весь встречающий контингент Дубая аплодировал нам — Максу, который удерживал меня на руках, и мне, которая только что едва не сбила его с ног.
«Ну что, Бажова, — подумала я, ощущая его крепкие руки и слыша аплодисменты. — Твой сценарий, как всегда, безупречен. Только никому не говори, что это был экспромт. Кажется, партнёры Романовского уже купили билеты в первый ряд».
А впереди меня ожидало знакомство со «свекровью» и «падчерицей».
Глава 6. Экологическое превосходство и яблоки раздора
Наблюдение Светы № 8: Если вы думаете, что изображать любящую жену миллиардера — это легко, попробуйте делать это при сорокаградусной жаре, когда на вас смотрят люди, у которых личный капитал больше, чем ВВП небольшой страны.
Макс всё ещё удерживал меня на руках, и я, признаться, не спешила катапультироваться. Во-первых, там был горячий бетон, а во-вторых, от Романовского исходило такое уверенное спокойствие, что я на секунду забыла о своём стокилограммовом статусе. Но приличия требовали действий.
— Максимилиан, дорогой, ты можешь меня отпустить, — промурлыкала я ему в самое ухо, стараясь, чтобы мой голос звучал как патока. — А то твои партнёры решат,
