тоже, загрузка на работе большая. А что там нужно забрать, как оно выглядит? Я сейчас к Семену заскочу, да заберу.
— Вот ты склерозница, сколько раз можно повторять: сверток газетный, черными нитками перемотанный. Лежит прямо посередине кровати, под матрасом. Я не пойму, тебе деньги что ли не нужны? Ключи от квартиры есть, давно бы уже заскочила и забрала все. Все, Лилька, давай, мне некогда сейчас разговаривать. Как заберешь, так скинь мне смс-ку, а я тебе денежки переведу.
Алена отключилась.
— Я же говорила, что это не я. Так я заберу эту фигню? — спросила Лиля и потянулась к полотенцу.
— Нет, — мотнул головой Семён, — Это лежало в моей кровати, значит, предназначено для меня. Сколько она тебе заплатила?
— Пять тысяч. Но у меня двое детей, муж то работает, то не работает, — запричитала женщина.
— Вот тебе пять тысяч за хорошую работу, так сказать, премия. Ключи на стол клади и чтобы духу твоего тут больше не было, — спокойно сказал Семён.
— Но как же так, я столько лет у вас отработала, и никаких нареканий не было, а вы меня за чужой проступок вот так выгоняете, — Лиля снова заплакала, — Я больше так не буду.
— Лиля, вы взрослая женщина, ну какой на фиг я больше так не буду. Ей-Богу, детский сад какой-то. Забирай деньги и убирайся из моего дома, иначе и это не получишь, еще и в контору твою нажалуюсь, что ты в обход им работаешь, — раздраженно сказал Семён.
Она даже не пошевелилась и продолжила рыдать.
— Лиля, меня слезами не проймешь, не ведусь я на все эти манипуляции. Не нужны деньги, тогда я их заберу, — Семён протянул руку к купюре.
Лиля ловко перехватила бумажку, вскочила со своего места, вытерла сопли и слезы.
— Да и черт с вами, тоже мне цаца нашелся. Стирай его простыни с трусами. Пусть тебе кто-нибудь другой это теперь делает. Козел, и профурсетка твоя кошка драная.
Она побежала в коридор. Быстро сунула ноги в туфли, открыла дверь и выскочила в подъезд.
— А ключи? — крикнул ей вслед Семён.
— Вот тебе, а не ключи, — женщина показала средний палец и рванула вниз по лестнице.
Споткнулась и полетела кубарем вниз. На площадке между этажами охнула и растянулась во весь рост. Семён спустился за ней следом и помог встать. Она кое-как поднялась, зло на него посмотрела и оттолкнула от себя. Лиля порылась в сумке и бросила ему ключи прямо в лицо.
— Подавись, чтобы тебе твои деньги поперек горла встали, — прошипела она и, прихрамывая, стала спускаться по лестнице.
Мужчина поднял с пола связку с ключами и пошел к себе в квартиру.
— Вот что за люди пошли, сделали пакость, и никакого раскаяния, никаких угрызений совести, никаких извинений. Словно в туалет сходили и не смыли за собой. А потом спрашивают, и за что это мне, — покачал он головой, — Что эта Карина — звезда, пожалела, что не успела квартиру купить на украденные деньги, что эта коза, никакого раскаяния, а что такого. Твою же налево.
Алене он решил сегодня не звонить, ему за весь день и этих двоих хватило.
Пелена сошла
Семён весь вечер разбирался с отчетами вверенных ему отделов. Изучал все досконально, но там все было правильно и четко. Хоть здесь он не накосячил, видно, его глаза закрывались только на действия бухгалтерии, вернее, одной конкретной гражданки. Он снова поморщился, вспомнив про Карину.
Ближе к ночи позвонила мама. С ней у него отношения были натянутые. Опять, наверно, деньги будет клянчить, подумал он. Взял трубку.
— Алло, Семён, ты почему трубки не берешь и двери не открываешь? — сразу начала мама без приветствий.
— И тебе, мама, привет. У меня проблемы были на работе, так что не до лишних разговоров было.
— Значит, с матерью поговорить — это лишние разговоры? — спросила она с раздражением.
— Мама, не начинай, — поморщился Семён, как от зубной боли.
— Это ты не начинай, — огрызнулась она, — Проблемы на работе? Надеюсь, тебя не уволили? А то где ты еще себе такое тепленькое местечко найдешь, ничего не делаешь, а бабки тебе хорошие платят. Вон, Борис как пашет, а ему так не платят, а ты на попе ровно сидишь в тепле, и все тебе на блюдечке с голубой каемочкой. Борис вкалывает, а его не ценят, копейки платят. А тебе все легко и просто достается.
— Ты чего хотела? — перебил ее словесный поток Семён.
— У внука скоро день рождения, у твоего племянника, — начала она.
— Я подарю ему хороший подарок. Спасибо, что напомнила.
— Не перебивай меня, я и так знаю, что ты подаришь хороший подарок, куда ты денешься. Детей у тебя нет, в гробу карманов нет, в могилу с собой не унесешь все накопленные деньги.
— Ты меня хоронишь что ли? — обалдел Семён.
— Типун тебе на язык, — фыркнула мать, — Просто напоминаю тебе, что ты уже не молод. Я тут в интернете прочитала, что инсульты и инфаркты помолодели, все больше молодых мужчин от этого умирают.
— Я помирать не собираюсь, — возмутился Сёма.
— Да ты дашь мне договорить или нет? — начала орать она в трубку.
— Ну, — мужчина начал закипать.
— В общем, мне не в чем идти в гости к сыну. Дай мне денег на новое платье, — наконец женщина дошла до сути ее звонка.
— А что случилось с теми другими новыми платьями, на которые я деньги давал? — поинтересовался он.
— Я что, должна на каждый праздник в одном и том же ходить? — возмутилась она, — Тебе что, денег для родной матери жалко? Я вас одна воспитывала, на ноги поднимала, всю молодость на вас положила, а вы неблагодарные дети, — завела она привычную шарманку.
Самое удивительное, что ее манипуляции на Семёна в этот раз не действовали, словно он слушал какой-то аудиоспектакль. Раньше он старался угодить матери, сделать ей приятное, заслужить ее любовь, а сейчас он ничего не чувствовал, кроме раздражения.
— Мама, я работал с пятнадцати лет и учился. Отец ушел от нас, когда мне было четырнадцать. Он платил очень хорошие алименты, которые позволяли тебе сидеть дома. Хватит уже мной манипулировать, я и так оплачиваю все твои коммунальные платежи и забиваю твой холодильник продуктами. В этот раз пусть тебе на платье дает Борис, у его сына праздник, — раздраженно ответил Семён.
— У него четверо детей, у меня совести не хватит у него что-то просить. Это у тебя ни мышонка, ни котенка, живешь бобылем, деньги в матрац прячешь. Хоть бы помог
