лишний раз брату. Он снова без работы остался.
— Да, я их заработал, куда хочу, туда и прячу, кому хочу, тому и помогаю. Всего доброго, мама, — мужчина нажал на кнопку отбой и занес мать в черный список.
Ему больше не хотелось ее слушать. Завтра он ее, конечно, вытащит, но сегодня не было желания с кем-либо общаться. Поэтому он выключил телефон. На ночь посмотрел легкую комедию и со спокойной душой уснул. Ночью ему снилась коллега по работе вместе с бывшей девушкой Аленой. Они танцевали, извивались, а затем превращались в змей и пытались его удушить и укусить. Приснится же такое.
Рано утром Семён включил телефон, и тут же ему прилетело сообщение с незнакомого номера о том, что Карина попала в больницу и потеряла ребенка. «Это ты во всем виноват, пусть теперь этот грех лежит на твоих плечах», — гласила смс-ка.
— Вот не надо на меня ничего сваливать, — проворчал мужчина. — Не брала бы чужого, спокойно доработала до декрета. Получила бы свои декретные и родила бы без проблем. А теперь ей какой-то левый человек во всем виноват. Пусть скажет спасибо, что архаровцы генерального ее не приложили, а то в конце 90-х водилось за ним такое, да и сейчас иногда эти методы вспоминает.
Семён привел себя в порядок, позавтракал и отправился в деревню к Софии, прихватив с собой полотенце с подкладом. Он просто не знал, что с ним делать.
До деревни долетел за сорок минут. Дорога в этот раз была легкой и приятной. Около соседского дома опять толпились люди, намазано им там что ли, или продукты там какие выдают бесплатно. Калитку открыла ему та же чумазая девчонка, Ляля, кажется.
— Здрасьте, — сказала она и стала его разглядывать.
В руках она держала огурец и с хрустом его грызла.
— Здравствуй, а мама дома? — спросил он.
— Мамка, мамка, — позвала девочка, не отрывая васильковых глаз от него.
— Чего голосишь на всю деревню, как оглашенная. Чего у тебя там стряслось? — послышался знакомый голос из глубины двора.
— Тут хмырь городской приехал, — крикнула Ляля в ответ.
— Ну так проводи его на кухню. А то не знаешь, чего делать, и не называй людей хмырями.
— Батя так всех называет, — ответил ребенок. — Ну чего встал? Первый раз что ли? Айда в кухню.
— Мама корову доит? — спросил Семён.
— Ты чего? Кто в такое время корову доит? — она его смерила взглядом. — В огороде она копается. Пошли, чего рот разявил.
Девочка явно подражала материной манере говорить.
— Садись, — кивнула она на стул, когда они зашли в кухню. — Плюшек сегодня нет, — вздохнула девочка.
— Зато есть огурцы, — захохотала она, повозила ручонкой в тазу и выловила из воды маленький огурчик.
Схватила его и убежала на улицу. В кухне с прошлого раза ничего не изменилось, кроме того, что появилось несколько тазов и ведер с огурцами. Семён терпеливо ждал хозяйку.
Через пять минут появилась София в дверях, в руках она тащила ведро с огурцами.
— Здравствуй, Семён. Чего тебя нелегкая принесла? Али моя работа не сработала?
— Здравствуйте, София. Сработала, вот и приехал. Много в голове вопросов. Да вот еще кое-что привез.
Семён торжественно выложил на стол полотенце.
— Ты меня полотенцем решил удивить? Так мы хоть и деревенские, да не дикие, моемся, и полотенцем пользуемся, и даже туалетной бумагой, — с сарказмом сказала она.
— Вот, — развернул он ткань.
— Ты чего в мой дом эту погань припер, да еще на стол мне ее положил? — заругалась она на него. — Мы же едим за ним, живем здесь. Совсем с головой худо после ритуала?
— Ой, простите, я как-то не подумал, — он виновато стал все это заворачивать назад.
— Подожди, я гляну, — Соня подошла поближе к столу и стала смеяться. — Пустышку тебе подбросили, Сёма, но с намерениями. Вот это все равно надо прикопать куда-нибудь на задах в навоз, чтобы у отправителя все лицо в нем было, и всякой фигней не занимался.
Семён завернул в полотенце бумажный сверток и почесал в затылке.
— Лялька тебе потом покажет, куда скинуть его. Садись, рассказывай, зачем приехал. Явно не для того, чтобы я на тебя любовалась, — сказала женщина и принялась перебирать огурцы.
Мужчина собирался с мыслями и с духом.
— Ты это, пока не начал свой рассказ вещать, скажи мне одну вещь.
— Какую? — удивился он.
— Ты огурцы солить умеешь?
— Нет, — удивленно мотнул головой Семён.
— А есть любишь?
— Ну так, — пожал он плечами.
— Возьми часть огурцов с собой. Они пруть и пруть, пруть и пруть, словно в землю дрожжи насыпали. Я их вечером соберу, а утром снова все в огурцах. А я тебе с собой еще и кабачков дам за это. Ужо и не знаю, чего с ними делать, и курей кормила, и утей кормила, и коровам давала, и соседская коза приходила, ела, а они все не кончаются. Заберешь? — спросила с надеждой Соня.
— Ну ладно, — кивнул он.
— Вот и ладненько, а теперь рассказывай, чего у тебя тама стряслось приключилось.
Это ты им в наказание
Семён сидел на стуле и грыз выданный хозяйкой огурец, так сказать, помогал расправиться с нечаянно привалившим урожаем. Он только что закончил свой рассказ и ждал, что же на него ответит София. Женщина молчала.
— Ты чего от меня услышать хочешь? — спросила она.
— Мне просто интересно, за что? Я вот в себе покопался и ничего такого страшного в себе не нашел. Конечно, с Аленой понятно, в ней женская гордость взыграла. Расстались мы с ней не очень хорошо.
— Надо было расставаться хорошо, — хмыкнула Соня.
— А как? Многие ли пары расстаются хорошо? Даже если без ругани, без скандалов, все равно в душе есть какие-то обиды и взаимные претензии, — пожал он плечами.
— Бывает, что и нормально разбегаются.
— Значит, любви не было, или все настолько все умерло, что даже и корешки все в труху превратились, что даже цепляться не к чему.
— Так с чего это твоя Алена решила тебе порчу навести? — Софье стало любопытно.
София в процессе разговора мыла огурцы и обрезала им кончики.
— Мы с ней вместе прожили пять лет. Вначале я ей предлагал пожениться, но она отказалась, сказала, что штамп все испортит. Я ее предупредил, что больше предлагать не буду. Если хочет жить так, то я не против. Еще сказал, что детей у нас не будет. Она согласилась, и мы с ней стали жить. Честно скажу, жили мы хорошо,
