они просто никогда не превращали их в некую институцию. «Более того, если свобода от великого зла есть великое благо, то наши дикари [монтанье] счастливы, ибо в их обширных лесах не властвуют два тирана, устраивающих ад и пытки для многих из нас, европейцев, – честолюбие и алчность; <…> поскольку люди эти довольствуются простой жизнью, никто из них не предаст себя дьяволу ради обретения богатства»
(Le Jeune, 1897: 231)[24].
Мы склонны считать охотников и собирателей нищими, поскольку у них ничего нет, но в силу той же самой причины их, быть может, лучше считать свободными людьми. «Материального имущества у них совсем немного, что избавляет их от любых забот о повседневных нуждах и позволяет наслаждаться жизнью» (Gusinde,1961: 1).
СРЕДСТВА К СУЩЕСТВОВАНИЮ
Когда Мелвилл Херсковиц писал свою работу «Экономическая антропология» (Herskovits, 1952), бушменов или коренных австралийцев среди антропологов было принято считать «классическим примером народа с крайне скудными экономическими ресурсами», пребывающего в столь неустойчивом положении, что «свое выживание он может обеспечить лишь максимально интенсивными усилиями». Но сегодня это «классическое» представление вполне можно представить с точностью до наоборот, исходя преимущественно из свидетельств о двух указанных группах. Можно с уверенностью утверждать, что охотники и собиратели работают меньше нас, поиск пищи для них не является непрерывным тяжелым трудом – они занимаются этим эпизодически, свободное время у них в избытке, а продолжительность дневного сна в расчете на одного человека в год больше, чем в обществе, пребывающем в любом другом состоянии.
Некоторые убедительные доказательства на австралийском материале встречаются в ранних источниках, однако нам особенно повезло, потому что теперь имеются количественные данные, собранные в 1948 году американо-австралийской научной экспедицией на полуостров Арнемленд. Эти поразительные сведения, опубликованные в 1960 году, должны способствовать определенному пересмотру свидетельств об австралийских аборигенах за более чем столетний промежуток, а возможно, и ревизии еще более длительного периода истории антропологической мысли. Ключевыми исследованиями экспедиции стали изучение времени, необходимого для охоты и собирательства, выполненное Фредериком Маккарти и Маргарет Макартур (McCarthy, McArthur, 1960), и анализ добываемой аборигенами пищи, проделанный Макартуром.
На рис. 1.1 и 1.2 представлены основные результаты изучения производственного цикла – кратковременных наблюдений, проводившихся в периоды, не занятые церемониальными мероприятиями. Записи, относящиеся к стоянке Фиш-Крик (14 дней), являются более продолжительными и детализированными, чем данные, относящиеся к поселению Хемпл-Бей (7 дней). Насколько мне известно, учитывалась только работа, выполняемая взрослыми. На графиках представлена информация об охоте, сборе растений, приготовлении пищи и починке оружия, запротоколированная этнографами. Люди, находившиеся в обеих локациях, были коренными австралийцами, которые могли беспрепятственно перемещаться и в период исследования проживали за пределами миссий или других населенных пунктов, хотя данные локации не обязательно были для них постоянной или хотя бы обычной средой обитания[25].
Можно ли делать выводы – общего или исторического характера – исключительно на основе этих данных? Здесь требуются серьезные оговорки. Проблема не только в том, что контекст исследования был отнюдь не «чистым», а время наблюдений слишком коротким. Помимо этого, производительность, возможно, находилась на более высоком уровне в сравнении с тем, который существовал до прихода европейцев, в силу ряда современных факторов, таких как использование металлических орудий или снижение локального давления на пищевые ресурсы из-за сокращения коренного населения. Эту неопределенность, похоже, лишь усиливают другие обстоятельства, которые вопреки ожиданиям уменьшают экономическую эффективность: эти полуавтономные охотники, вероятно, не обладают таким же уровнем навыков, как их предки. Но пока давайте рассматривать выводы, полученные экспедицией на полуострове Арнемленд, как экспериментальные и потенциально достоверные в той мере, в какой они подкреплены другими этнографическими или историческими свидетельствами.
Рис. 1.1. Время, затраченное на занятия, связанные с пищей (часов в день): группа Фиш-Крик (McCarthy, McArthur, 1960)
Рис. 1.2. Время, затраченное на занятия, связанные с пищей (часов в день): группа Хемпл-Бей (McCarthy, McArthur, 1960)
Самый очевидный и непосредственный из этих выводов заключается в том, что коренные австралийцы не занимаются тяжелым трудом. В среднем на добычу и приготовление пищи у одного человека уходит четыре-пять часов в день. Кроме того, их труд не является непрерывным – поиск средств к существованию носит выраженно прерывистый характер. Когда объем добычи достигает достаточного уровня, процесс на какой-то период прекращается и у людей остается достаточно свободного времени. Очевидно, что в области обеспечения пропитания, как и в других секторах производства, мы имеем дело с экономикой, ориентированной на конкретные ограниченные цели. Охота и собирательство, как правило, позволяют достигать этих целей нерегулярным образом – соответственно, неравномерным оказывается и график работы. По сути, здесь появляется третья характеристика охоты и собирательства, которую невозможно вообразить на основе расхожих представлений: вместо предельного использования доступных рабочих рук и располагаемых ресурсов, австралийцы, по-видимому, недоиспользуют свои объективные экономические возможности.
Количество пищи, собираемой за один день обеими группами, в каждом случае могло быть и больше. Для женщин поиск пищи был работой, которая продолжалась изо дня в день без исключений (однако это утверждение противоречит данным рис. 1.1 и 1.2. – M. C.), но отдыхали они довольно часто, а поиск и приготовление пищи не отнимали у них весь световой день. Мужчины занимались добычей пищи более спорадически, и если в какой-то день у них был хороший результат, то на следующий они часто отдыхали. Возможно, они неосознанно сопоставляют выгоды, которые дают большие запасы пищи, с усилиями, прилагаемыми для ее добычи; возможно, они оценивают, какого количества пищи, по их мнению, будет достаточно, и когда такой объем собран, прекращают этим заниматься (McArthur, 1960: 92).
Четвертый вывод: хозяйство аборигенов не требовало больших физических усилий. Полевые дневники исследователей свидетельствуют о том, что темп работы люди определяли сами, – лишь в одном случае появляется упоминание о «совершенно измученном» охотнике (MсСаrthу, McArthur, 1960: 150). Сами обитатели Арнемленда также не считали добычу пропитания обременительной[26]: «Они определенно не считали это неприятной работой, с которой нужно разделаться как можно скорее, или неизбежным злом, которое нужно отложить на максимально возможное время» (McArthur, 1960: 92)[27]. В связи с этим, а также с фактором недоиспользования экономических ресурсов интересно отметить, что охотники Арнемленда, по-видимому, не довольствовались «обеспечением минимальных потребностей». Как и других коренных австралийцев (ср.: Worsley, 1961: 173), их не устраивало однообразное питание, и часть своего времени они, судя по всему, тратили на обеспечение пищевого разнообразия сверх необходимого (McСаrthу, McArthur, 1960: 192).
Так или иначе, рацион охотников Арнемленда соответствовал стандартам Национального исследовательского совета (НСИ) США. На стоянке Хемпл-Бей среднесуточная энергетическая ценность питания одного
