к нам в гости — всегда без предупреждения. Проверяла холодильник и шкафы, обрушивалась с критикой: ведь я, разумеется, не так кормлю младенца, не так купаю, не так стираю пеленки, слишком редко или слишком часто гуляю… Спорить с ней было бесполезно, и я молча считала минуты — к счастью, она не засиживалась. Только когда Андрюша подрос, стала брать его в гости. Он ведь у нас спокойный, милый, не доставляет проблем…
Елена Ивановна бросила трубку, я покачала головой — и вздрогнула, услышав трель домофона. Кого это еще принесло в такой поздний час?
— Слушаю.
— Арина? Это Кирилл Калинин, мы сегодня с вами познакомились. Похоже, я забыл в вашей квартире свой телефон. Оставил, кажется, на полке возле зеркала, пока разбирался с Настей. Посмотрите, пожалуйста, он там?
Я растерянно посмотрела на полку — там действительно лежал чужой смартфон в черном кожаном чехле.
— Да, здесь, — сказала я и нажала на кнопку домофона. — Заходите, забирайте.
Кирилл появился через минуту. Я шагнула на лестничную площадку, прикрыла дверь и протянула мобильный.
— Вот спасибо! — обрадовался Кирилл. — Я уже начал беспокоиться: думаю, если оставил не у вас, то где?
Кирилл взял телефон, коснулся моей ладони, и у меня отчего-то задрожали пальцы.
— Хорошего вечера! — сказал Кирилл. И вдруг прибавил. — Не знаю, когда нам придется еще встретиться, Арина, но я очень рад нашему знакомству.
— Может быть, встретимся довольно скоро, — проговорила я. — Миледи… То есть Мила… Предложила мне работу в агентстве.
— Да вы что! — обрадованно вскинул брови Кирилл. — Вы, конечно, согласились?
— Не знаю. Егор против. Да и должность не офисная — Мила хочет, чтобы я готовила сотрудникам обеды, — я и сама не знала, почему меня тянуло пооткровенничать с Кириллом. Не хотелось, чтобы он уходил.
— В любой работе есть плюсы и минусы, — заметил Кирилл. — Перебирать бумаги и делать звонки могут многие. А вот вкусно готовить — это талант. Вы готовите прекрасно, Арина. А ваша выпечка — просто волшебство. Будет здорово, если мы сможем есть то, что вы готовите, каждый день! Что касается Егора… — Кирилл вздохнул и нехотя завершил. — Это ваше семейное дело. Я не могу вмешиваться. Но я по-прежнему считаю так, как уже говорил.
— Что именно? — я одернула фартук с зайцами.
— То, что Егор чересчур жесткий. Конечно, он и в офисе бывает грубоватым, но здесь-то семья.
— Нет! Что вы, нет! — я по привычке принялась защищать мужа. — Да, Егор бывает нервным, но он очень хороший человек.
— Он… хороший специалист, — не стал спорить со мной Кирилл. — Ну, еще раз спасибо за всё. Я пойду. Буду рад, если мы увидимся в агентстве.
«Я тоже буду рада», — подумала я, но, конечно, промолчала. Не узнавала себя: при виде Кирилла у меня горели щеки и бегали мурашки в районе позвоночника. Хотелось растереть ладони, прикоснуться пальцами к лицу… и не только к своему. Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение.
— До свидания! — сказала я и взялась за дверную ручку.
Дверь была закрыта. Захлопнулась! А ключ с собой, я, конечно же, не захватила. Кто же думал, что случится такая история?
Глава 7. В фартуке с зайцами
Я охнула, бессмысленно подергала ручку и даже толкнула дверь кулаком, будто от этого она сразу же распахнется. Мне захотелось заплакать. Наверное, только я могу попасть в такой переплет! Как же так? Стою в тапочках, в дурацком фартуке с зайцами в подъезде рядом с почти незнакомым мужчиной (при виде которого у меня почему-то бешено колотится сердце — а такое случилось впервые за много лет!) — и не могу попасть в собственную квартиру! А муж плещется в ванной. Если он идет туда, то надолго — я знаю, что Егор обожает поваляться в душистой пене, и чтобы музыка из колонки оглушительно гремела. Представляю его настроение, когда он выйдет наконец, а меня нет. Стол не прибран, в раковине гора грязной посуды… Да уж, много «хороших» слов он мне скажет!
— Что вы так расстроились? — удивился Кирилл. Он уже собрался спуститься по лестнице, но увидел, что я осталась в подъезде, и вернулся. — Дверь захлопнулась? Так давайте позвоним, и Егор откроет. Он дома?
— Он дома. Но он в ванной, не услышит звонка… — пробормотала я, чувствуя себя глупой курицей, и зачем-то начала путанно объяснять. — Понимаете, Егор говорил, что замок стоит поменять… ну, как раз, чтобы не было таких ситуаций. Но мы не успели. И вот… Не знаю, что и делать. Я даже телефон с собой не взяла.
— И мой, как назло, разряжен, — вздохнул Кирилл.
— Это, наверно, к лучшему, — проговорила я. — Представляю, что сказал бы мой муж, если бы вы позвонили ему и сообщили, что я стою с вами под дверью.
— А что бы он сказал? — удивился Кирилл. — Стоим и стоим, что в этом такого? Случилась маленькая житейская неприятность — вот и всё.
— Не знаю. Но он очень ревнивый, — неохотно призналась я.
Кирилл промолчал, и мне показалось, что он уже пожалел, что вовремя не сбежал по лестнице, чтобы не разбираться с моей дурацкой проблемой.
— Вы же, наверное, спешите, — неловко сказала я. — Идите, я как-нибудь справлюсь с этим.
— Ну уж нет, — улыбнулся Кирилл. — Что это вы будете одна здесь стоять? Вместе веселее, правда?
Я несмело улыбнулась.
— Давайте сделаем так, — предложил Кирилл. — Мы не будем торчать в душном подъезде. Посидим во дворе в моей машине. И будем смотреть на окна. Когда одно из них загорится, значит, Егор закончил свои водные процедуры. Вы постучитесь — и войдете.
— И что я ему скажу? — пробормотала я. — Что пошла гулять? В тапочках?
— Да не переживайте! Это всего лишь обычная ситуация, в которой никто не виноват. Зачем же вам оправдываться? Здесь очень душно, Арина! Пойдемте на улицу.
Я с тоской посмотрела на голубые подъездные стены. И правда — душно, пахнет свежей краской, так, что голова кружится. Вариантов нет — лучше уж переждать во дворе. Все равно скандала не избежать.
Вздохнув, я сняла фартук с розовыми зайцами, повесила его на дверную ручку. Тапочки похожи на мягкие мокасины. Сойдет.
— Ну, ладно.
Мы вышли на улицу, и сладкая августовская прохлада окутала меня с ног до головы. На миг я забыла о том, что дома вечером будет скандал. Сумерки позднего лета пахли теплыми травами. Безмятежно покачивались на клумбе крупные бархатцы и разноцветные циннии, в темно-синем небе поблескивал серебряный остроконечный месяц.
— Как хорошо! — проговорила я, подняв лицо к небу.
— Да, прекрасный вечер, — поддержал меня Кирилл.
