и говорили, говорили, спорили и спорили… В этих нескончаемых разговорах и спорах Виктор и Геннадий нашли друг друга. Оказалось, оба любят Чехова, Булгакова, Ефремова, Пикуля, Пушкина, Тютчева, Ахматову. Оба считали творчество Достоевского мрачным, смеялись над поэзией Маяковского, с подозрением в неискренности относились к Солженицыну. Оба обожали Высоцкого, Визбора, Окуджаву, Олега Митяева и сдержанно принимали песни Галича, Розенбаума, Сергея Никитина. Они насмехались над попсой, совершенно не знали современного российского и зарубежного рока. Их кумирами оставались The Beatles, The Rolling Stones, Pink Floyd, Deep Purple…
Ребята и особенно девчонки их группы поначалу считали друзей старомодными, отсталыми, смеялись над ними, но к концу третьего курса всё изменилось. На факультете Шеликов и Самаров слыли не только лучшими студентами, но воспитанными и высокообразованными парнями с хорошим вкусом, истинными джентльменами. Если ко всему этому добавить физическую форму (оба занимались волейболом) и рост (Шеликов был на пару сантиметров ниже Самарова), станет понятно, отчего так часто замирали девичьи сердца при встрече с этими красавцами.
Надо признаться, друзья не были распущенными циниками, но и к скромникам не относились. Подружек у них было достаточно. Влюблялись, расставались, вновь встречались… Возили партнёрш на родительские дачи, периодически снимали комнаты для интимных встреч… Бог миловал, в кожно-венерический диспансер не попали ни разу.
На третьем курсе Генка предложил Самарову подработать. Они сходили в ассоциацию малого бизнеса и вскоре трудились бухгалтерами. Геннадий у частного предпринимателя, занимавшегося перевозками продуктов в магазины города, а Виктор в небольшом ООО, выпускавшем мебельную фурнитуру. Предприятия были маленькими, оборот небольшой, и бухгалтерия оказалась несложной. Пообвыкнув, друзья стали вести бухгалтерию ещё в нескольких организациях, трудясь по вечерам и ночам. Зато обрели финансовую самостоятельность, гордо отказались от родительского вспомоществования, а главное – обросли знакомствами, познавали мир бизнеса в его положительных и отрицательных аспектах, впервые столкнулись с такими инфекциями, как взяточничество, кумовство, лоббизм в органах государственного и муниципального управления.
Друзьям везло. Всё у них получалось – и учёба, и работа, и спортом занимались, и в театры регулярно ходили, на выставки, любили бродить по залам Третьяковки, Пушкинского музея, периодически выбирались в Питер, чтобы насладиться полотнами мастеров в Русском музее и богатством мировой культуры в Эрмитаже. Оба по три раза побывали на практике и стажировке за границей – Генка дважды в США и в Англии, Виктор в Германии, Англии и Дании. Английский язык стал для них чуть ли не вторым родным. Но Шеликову он сыграл и роковую роль.
На четвёртом курсе в их английской языковой группе появилась новая преподавательница дисциплины «лексика англосаксонского банковского бизнеса». Девушка оказалась что надо: яркая блондинка, стройная, грациозная… После МГУ окончила магистратуру в Кембридже, стажировалась в ЮНЕСКО. Елена (так звали красавицу) была на пять лет старше наших друзей, мужа и детей не имела, происходила из семьи потомственного дипломата, родилась в Канаде. В общем, Гена Шеликов влюбился в неё по самые уши. Роман был бурным, отношения страстные, взаимная ревность удушливой… Уже работая ведущим специалистом в Минфине, Генка сделал Лене предложение и привёз её знакомиться со своими родителями.
Семья у Гены была интеллигентная: отец, профессор МГУ, крупный специалист по истории внешнеторговой деятельности России, мама – театральный художник-декоратор. Именно она снабжала друзей пригласительными билетами на различные художественнее выставки. По словам Генки, знакомство прошло хорошо, родителям Лена понравилась. Это – по словам Генки. А через несколько дней Виктор, не сумев дозвониться, как-то вечером заскочил к другу, но дома его не нашёл. Екатерина Владимировна, мама Генки, считавшая Самарова своим вторым сыном, оставила его пить чай. Виктор спросил её о знакомстве с невестой.
– Знаешь, Витенька, – с грустью отвечала Екатерина Владимировна, – Лена всем хороша. Но поверь мне, счастья в этом браке не будет. Лена – человек публичный, ей нужно общество, она гиперкоммуникабельна. Ей требуются нескончаемые комплименты, восхищения… А ты Генку знаешь, как никто другой. Он человек домашний, не любит шумных компаний, застолий, всяких презентаций и биенале. Кроме всего прочего, он страшный ревнивец, это погубит его.
К сожалению, так и случилось, мама была права. Всё, казалось, у молодых было – прекрасная трёхкомнатная квартира на Малой Дмитровке, загородный дом Лениных родителей, старая уютная дача родителей Геннадия, два автомобиля (у Лены – «Ниссан Х-Трэйл», у Гены – «БМВ Х5»), подаренные родными на свадьбу. Зарплата мелкого чиновника была маленькой, но Генка втайне, нарушая закон о госслужбе, подрабатывал, денег вполне хватало. В первые годы совместной жизни они много путешествовали. Отдыхали в Турции, Египте, Греции, на Кипре, мотались на сезонную распродажу одежды и обуви в Германию, Чехию, Финляндию…
Лена не хотела сразу заводить детей, ей требовалось продолжение безмятежной молодости. В тридцать четыре она выглядела на двадцать пять. Казалось, с годами она всё больше расцветала и хорошела. Её стали часто приглашать в Минпромторг и Минэкономики переводчицей для сопровождения официальных делегаций за рубеж. Участились её вечерние отлучки на обеды и ужины, устраиваемые министерствами для иностранных гостей. Геннадий ревновал и периодически устраивал скандалы, классические – с битием посуды и разных ваз.
Одним словом, брак не состоялся, и через шесть лет они тихо и мирно разошлись. На квартиру Лена претендовать не стала, у неё своих было две. Уходя, она забрала всю купленную в браке мебель, посуду, столовые приборы и неплохую коллекцию картин.
Да, думал Самаров, даже в личной жизни у них обоих как-то не сложилось. Они сидели в кафе, и Самаров сказал:
– Как там, у Александра Сергеевича:
Прошла любовь, явилась муза,
И прояснился тёмный ум.
Свободен, вновь ищу союза
Волшебных звуков, чувств и дум…
– Ну, где-то примерно так, – ответил Шеликов. А ведь и ты, брат,
…верил, что душа родная
Соединиться с ним должна,
Что, безотрадно изнывая,
Его вседневно ждёт она…
Они рассмеялись.
После развода Геннадий ещё больше сблизился с другом. Они вместе ходили на футбольные и хоккейные матчи, раз в неделю резались в волейбол, парились в бане, вместе ездили на рыбалку, отдыхали за границей…
Генка был трудяга, очень любил свою работу. Ему неоднократно делали привлекательные предложения, с весьма достойной зарплатой и бонусами. Звали в «Газпром», в «Роснефть», «Лукойл». Никуда не пошёл. Он делал карьеру в Минфине и этим был доволен. Прошёл все без исключения ступеньки госслужбы: ведущий специалист, главный специалист-эксперт,
