консультант, главный консультант, заместитель заведующего сектором, завсектором. Год назад его назначили заместителем начальника отдела, занимавшегося формированием федерального бюджета в отраслях военно-промышленного комплекса, конструировавших и производивших крылатые ракеты воздушного и морского базирования, а также «умные» ракеты для реактивных систем залпового огня «Смерч» и «Ураган». К концу года, по сведениям Самарова, Генку должны были назначить начальником отдела – заместителем директора департамента.
После разводов у Шеликова и Самарова периодически случались романы, романчики, интрижки… Друзья не скрывали друг от друга своих подруг, часто все вместе отдыхали. Но в январе, после командировки на Кипр, Генка затихорился, на телефонные звонки своих подружек не отвечал, стал избегать кафе и рестораны, где мог с ними столкнуться. А потом признался:
– Знаешь, Витька, похоже, я втюрился.
– Давай, выкладывай, – с иронией сказал Самаров, расставляя фигуры на шахматной доске. Они после работы встретились в клубе «Полёт» на Старом Арбате.
– Она красивая, умная, очень воспитанная и нежная.
– Зовут-то как?
– Вера.
– Ну, Генка, – рассмеялся Самаров, – полный комплект!
– Какой ещё комплект?
– Ну, как же? У тебя было аж три Любы, две Надежды, теперь, наконец, появилась и Вера. Вера – Надежда – Любовь! Тут, правда, надо ещё проверить, есть ли у кого из них мать по имени София. Если есть, тогда счастливый комплект. Гони дальше лошадей. Кто, где, чем занята?
– Живёт в Лимассоле. Работает в RCB. Тридцать два года. Разведена. Детей нет.
– Это хорошо, что младше тебя. Может, будет слушаться дядю и не станет без разрешения во дворе с мальчишками в салки играть.
– Дурак ты, Витька!
– Это уж точно. Об одном прошу, дружище, не спеши со свадьбой.
Он и не спешил. Очень хотел познакомить Веру с Самаровым, а уж потом с родителями.
«Airbus A319» стал снижаться. Виктор поглядел в иллюминатор. Было уже темно, но он знал, под крылом проплывала северо-восточная оконечность Кипра с горной грядой Карпас. Это была территория оккупированного Турцией региона Фамагуста. Самаров вспомнил, что по прямой от мыса Андреас до Сирии было всего шестьдесят миль. Подумав о Сирии, он нервно передёрнул плечами.
«Нет, – убеждённо про себя повторил Виктор, – Генка этого сделать не мог. Но чтобы найти предателя, нужно срочно отыскать Генку. Эх, если бы не эта обуза, майор Колпаков!»
4
На паспортном контроле была толчея. Сразу прибыли три борта: из Москвы, Тель-Авива и Салоник. И, как обычно в аэропорту Ларнака, половина пропускных кабин не работала, а в остальных кипрские пограничные чиновники неспешно проверяли паспорта, им некуда торопиться, они дома.
Жуков (Жук) прибыл на Кипр по паспорту учёного-арабиста Ивана Семёнова как участник международного симпозиума по истории арабской культуры в восточном Средиземноморье (он и вправду проведёт пару часов на симпозиуме). У Зверя (Заверяева) был паспорт на имя Егора Войнова, фотографа-мариниста, работающего на ряд печатных и электронных изданий (он с собой привёз прекрасный профессиональный Canon с набором мощной оптики).
Сёма (по паспорту Сергей Кременецкий) и Клык (по паспорту Олег Мурашко), представители известной в Москве фирмы по промышленному и гражданскому ландшафному дизайну, прилетели вместе в целях изучения кипрского опыта в обустройстве территории старого порта и городской марины[2].
Нужна ли была такая конспирация? Нужна. Генерал Евдокимов, давая последние наставления группе, напомнил:
– Вы, ребята, не должны забывать: Кипр – бывший протекторат Британии – был и остаётся ключевым центром британской и американской разведок. Будьте внимательны и крайне осторожны.
Уж кто-кто, а Самаров и его ребята прекрасно знали, что представляет собой это любимое место отдыха почти миллиона российских туристов, ежегодно приезжающих на остров Афродиты. Две британские военные базы – Акротири, где размещены английские самолёты дальней радиолокационной разведки, истребители и штурмовики, и Декелия – с центром радиотехнической и космической разведки. А в ухоженных, утопающих в зелени и цветах деревнях Эпископи и Парамали, что уютно расположились к западу от Лимассола на пути в Пафос, размещаются региональные штаб-квартиры SIS (или MI6) – британской внешней разведки, и MI5 – имперской контрразведки. Красивые домики с зелеными ставнями и красными крышами, велодорожки, отличный стадион и луг для прогулок на лошадях, крытое стрельбище… Внутри этих деревушек очень чисто и красиво. Но вся эта красота за густыми рядами колючей проволоки. Повсюду скрыты камеры видеонаблюдения и посты вооружённой охраны. Фотосъёмка, парковка автомашин и просто прогулки близ деревень запрещены. Среди проживающих неподалёку киприотов развито стукачество. Британская полиция платит (хотя и скудно) за любую информацию о праздно шатающихся вокруг незнакомцах.
Кипрская разведывательная служба (CIS) – симбиоз копий британских MI5 и MI6, то есть разведка и контрразведка в одном флаконе, и центральные органы полиции Кипра руководствуются указаниями именно из этих предгорных деревень. Самаров и его ребята знали, как только российские пассажиры пройдут паспортный контроль в Ларнаке, база данных об их паспортах будет немедленно перенаправлена миграционной службой Кипра в штаб-квартиры MI5 и MI6. Агентам, работающим во всех отелях, поступит указание взять на контроль тех, кто заинтересует британцев, и по следам прибывших запустят кипрскую и английскую «наружку». Самаров ранее уже испытал всю эту кипрскую прелесть на своей шкуре.
Жук и Зверь, пройдя паспортный контроль, порознь подошли к газетному киоску, купили кипрские сим-карты и, растворившись в толпе прибывших и встречающих, отправились на парковку к ожидавшим автомобилям.
У Самарова (Сёмы) и Колпакова (Клыка) была только ручная кладь – дорожные сумки с бритвенными принадлежностями, рубашками, футболками, трусами, носками, плавками, шортами, джинсами и запасными кроссовками. Багаж им ждать не требовалось. Они тоже купили по две кипрские сим-карты, вставили в айфоны, и Сёма повёл Клыка в маленькое открытое кафе на первом уровне аэропорта, где обычно отдыхали стюардессы и таксисты.
В кафе было пусто, время вечернее, таксисты отправились предлагать свои услуги прибывшим пассажирам, стюардессы, видимо, еще прибирали салоны лайнеров и до кафе не добрались. Кондиционеры с трудом разгоняли тяжёлую, влажную жару. Август и сентябрь – самые знойные месяцы на Кипре, когда безжалостное солнце раскаляет воздух, дорожное покрытие, стены и крыши домов до сорока градусов, а ночью температура редко опускается ниже двадцати пяти.
Самаров заказал два двойных эспрессо, оба с наслаждением закурили.
– Чудный кофе, – сказал Клык, сделав первый глоток, – я такой только в Эфиопии пил.
Сёма молчал, курил, поглядывал в сторону слонявшихся у своих машин таксистов.
Клык улыбнулся и тихо продолжил:
– Я понимаю тебя, Сёма. Навязали меня на твою душу. Думаешь, как бы сделать так, чтобы хоть на время избавиться от этого Клыка? Поверь, твои сомнения и переживания зрящные.
Сёма впился в Клыка тяжёлым взглядом, но вновь
