Казимиро с грустной улыбкой рассказывал Мелиссе о том, как ему нравилось при любой возможности удирать и прятаться от своих помощников. Пять дней он играл со своими охранниками в прятки, уверяя их, что с ним ничего не случится, и имел достаточно свободы, чтобы жить согласно своим желаниям.
Сидя в маленькой кухоньке Мелиссы, король, с самого детства привыкший к деликатесам, с удовольствием впервые ел тосты с бобами, пил дешевое вино и заваривал сам себе чай в кружке. Казимиро арендовал маленькую лодочку, и они вдвоем катались по реке, он ездил на верхнем этаже красного лондонского автобуса, и никто не узнавал его. А вечера они проводили в постели, слушая далекий шум машин и биение собственных сердец. Он говорил ей, что она пахнет лилиями, а ее глаза сверкают как изумрудные звезды.
Их роман оборвался, едва начавшись. Она ожидала этого, и Казимиро никогда не делал вид, что может быть иначе. Пять дней пролетели как одно мгновение, но Мелиссе показалось, будто за это время она прожила целую жизнь.
— Ты ведь знала, что это ненадолго, правда? — прошептал он, когда они последний раз лежали вместе в постели и его ловкие пальцы нежно ласкали ее.
— Конечно, — тихо ответила она, моля Бога, чтобы голос ее не сорвался.
Впервые Мелисса ясно осознала, что была обречена расплатиться великой болью за мгновения блаженства. С большим трудом ей удалось сдержать слезы, пока они не попрощались. А когда Казимиро ушел, она ощутила невероятную пустоту в душе. Ей было плохо и одиноко.
— Что я должен помнить?
Резкий голос короля вторгся в ее мысли и вернул в реальность. Мелисса вспомнила, где находится.
Глаза Казимиро холодно блестели, во взгляде застыл вопрос.
— Мы… мы уже встречались, ваше величество.
— И что?
Мелисса смущенно моргнула:
— Значит, вы… вы помните?
Казимиро нетерпеливо щелкнул пальцами и достал листок с речью, собираясь прогнать ее.
— Вы представляете себе, со сколькими людьми я вынужден встречаться? — резко спросил он. — И каждый из них помнит мельчайшие подробности нашей встречи, в то время как я даже не запоминаю лиц большинства из них. Где мы встречались? На официальном приеме, который вы помогали организовать? В каком-нибудь училище, которое я посетил?
— Нет, вы не понимаете.
Мелисса заметила, как поразился Казимиро тому, что какая-то служанка позволяет себе спорить с ним, но неожиданно страх отступил — больше шансов ей не представится.
— Чего я не понимаю? — с угрозой в голосе произнес он.
— Все было по-другому.
Казимиро напрягся. У него мелькнула мысль, что, возможно, Мелисса принадлежит к числу охотниц за знаменитостями и не сделал ли он глупость, позволив ей приблизиться. Но что-то в ее взгляде заставило его сердце забиться сильнее. Он посмотрел туда, где стоял Орсо, готовый прекратить этот разговор по первому его знаку, на стражу, которую мог подозвать в любую секунду.
— Продолжайте.
Все собравшиеся смотрели на короля, и бальный зал был не лучшим местом для подобного признания.
— Если вы не возражаете… Я отошла бы куда-нибудь, — тихо произнесла Мелисса.
— Не надейтесь, — мягко ответил Казимиро. — Я и так уделил вам достаточно времени. У вас есть еще две минуты, чтобы открыть страшную тайну. — Его лицо посуровело.
Собравшись с силами, Мелисса проговорила дрожащим голосом:
— Все произошло два года назад, в то лето, когда мраморные статуи с Заффиринтоса выставлялись в музее Англии. Между нами кое-что произошло. У нас был короткий роман, и его последствием… — Она увидела злость и недоверие в янтарных глазах Казимиро, взгляд которых резанул ее, словно кинжал, и торопливо закончила: — И его последствием стало появление на свет ребенка. Я хочу сказать, у вас есть сын, ваше величество.
Глава 3
Казимиро, едва сдерживая ярость, впился глазами в бледное лицо Мелиссы. Он — отец ее ребенка? Как она смеет?! Ему хотелось схватить ее за плечи и вытрясти из нее признание во лжи. Но король понимал, что взгляды всех присутствующих устремлены на него.
Царственные особы не имеют права открыто выражать свои эмоции, поэтому сейчас Казимиро не мог выплеснуть свою злость на нахальную англичанку. Он сжал кулаки под столом и, находясь в почти невменяемом состоянии, даже не заметил, как при этом смял листок с речью. Он немного наклонился к Мелиссе.
— Вы с ума сошли? — едва сдерживая ярость, прошептал он так, что услышать его могла только Мелисса. — Вы из тех корыстных девиц, которые всюду рассказывают, что какой-то богач или аристократ сделал им ребенка?
Мелисса отшатнулась от Казимиро, словно он ударил ее.
— Конечно нет. Я говорю вам правду.
— А я вам не верю.
— Почему же? — спросила она, оскорбленная его реакцией.
— Неужели я должен объяснять вам?
Король хотел сделать ей больно, наказать Мелиссу за безумную выдумку, дать выход своей ярости — как посмела эта наглая англичанка лгать ему прямо в лицо! Он обвел рукой зал, указывая на толпу женщин в роскошных платьях и сверкающих бриллиантах:
— Я могу позволить себе любую женщину из этого зала. Они каждый день толпами бросаются в мои объятия. Подумайте сами, милочка, — произнес он холодно. — Если я могу взять самую красивую женщину в мире, зачем мне связываться с кем-то вроде вас?
Мелисса сглотнула — на этот вопрос у нее не было ответа. Ей и самой казалось невероятным, что Казимиро заметил ее и сделал своей любовницей. Она не могла винить его за брошенные в ярости слова, не считала себя вправе обижаться. Но и он не должен был обвинять ее во лжи.
— Значит, вы даже не помните меня? — уточнила она спокойно.
Орсо, заметив, что беседа готова перерасти в ссору, приблизился к Казимиро и Мелиссе и произнес:
— С позволения вашего величества я провожу мисс Магвайер на кухню. Согласно расписанию, вы должны сейчас произнести речь.
Король бросил взгляд на мятую бумажку с речью, затем посмотрел на англичанку: на ее лице читалась решимость. Он никак не мог понять, сошла ли Мелисса с ума или просто хочет шантажировать его. Но надо было признать, что действовала она смело, а запах лилий был до странности приятным и знакомым и вызывал какие-то смутные воспоминания. Как много она знает? Или предполагает? Затем на Казимиро внезапно накатила волна спокойствия. Сначала он даст понять выскочке, в чьих руках находится вся власть, а затем убедится, что Мелисса — обыкновенная лгунья.
— Да, уведи ее, — приказал Казимиро. — И я начну.
Она сделала еще одну попытку:
— Ваше величество…
— Уходите! — твердо произнес он. — Уходите!
