— Но кое-что я все-таки упустил, — неожиданно произнес Казимиро. — Я всегда пользуюсь презервативом, когда занимаюсь любовью. — Он увидел, как порозовели ее щеки, и спросил себя, достаточно ли этой грубой правды, чтобы заставить ее признаться во лжи.
Мелисса помолчала минуту, чтобы дать рассеяться неприятному впечатлению от этого наглого замечания, а потом спокойно спросила:
— Так зачем вы здесь?
И опять спокойствие, с которым она противостояла его очевидному раздражению, еще больше сбило его с толку. Действительно, зачем? Если бы он действительно считал ее дешевой аферисткой, то не приблизился бы к ней на сотню миль. Почему же, наблюдая за ней, он чувствовал нечто знакомое, родное и теплое? Ее волосы, таинственный свет зеленых глаз, соблазнительный запах… Казимиро внезапно ощутил привкус опасности, витавшей в воздухе и завораживающей его. Он услышал смутный и далекий зов, который невозможно было игнорировать.
Казимиро медленно провел кончиком языка по верхней губе.
— Может быть, я пришел за своей памятью, — тихо произнес он и приблизился к ней.
Король притянул Мелиссу к себе, а она, несмотря на обиду и разочарование, ощутила невероятное блаженство оттого, что вновь оказалась в объятиях возлюбленного. Ее тело запело, а сердце учащенно забилось. Но в глубине души Мелисса понимала всю абсурдность ситуации.
— Черт возьми, что вы делаете? — выдохнула она.
Ее робкий протест разозлил и разжег его одновременно — Казимиро почувствовал новый приступ вожделения. Он отбросил с лица Мелиссы прядь шелковистых волос и посмотрел в чистую зелень ее сверкающих глаз.
— Решайся, дорогая моя, — хрипло произнес он. — Ты сказала, что мы были любовниками…
— Я так сказала, потому что это правда!
— Тогда ты поможешь мне вспомнить…
Казимиро коснулся губами ее губ, и Мелисса задрожала: поцелуй был крепок и не имел ничего общего с нежностью, но ее тело отвечало на его зов — она так долго жаждала этого…
— Казимиро, — прошептала она.
Он почувствовал, как ее губы уступают его напору и раскрываются для него. Король осознал, что его защитные барьеры рушатся, он не был готов к мгновенно вспыхнувшему пожару ее страсти. Ожидал ли он, что Мелисса станет сопротивляться? Он даже хотел, чтобы она сопротивлялась, чтобы ему пришлось поцелуем заставить ее сдаться и отказаться от своего безумного утверждения. Но она подчинялась. Ее тело отдалось его объятиям, маленькие прекрасные груди напряглись, ее вздох наслаждения, легкое дрожание губ были неотразимы. Казимиро мысленно выругался.
Он просто хотел продемонстрировать свою сексуальную силу и превосходство, увидеть, как Мелисса расслабится, как будет жаждать его прикосновений. Он преуспел. Настало время оборвать поцелуй, но король вдруг осознал, что не может отстраниться. Ее аромат окутывал его и сводил с ума, он чувствовал, как подкашиваются ноги. Почему он так реагирует на Мелиссу? В ней же нет ничего особенного. Да, она, несомненно, красива, но вокруг полно других прекрасных женщин, роскошно одетых и хорошо воспитанных, дам из богатейших и древнейших аристократических семейств Европы, а он готов пасть перед этой вульгарной служащей! Но Казимиро не мог остановиться. Эта старая, растянутая, смешная майка, влажные волосы, зеленые глаза будоражили его воображение, пробуждали туманные воспоминания о коротком, но ярком мгновении. Будто кусочек прошлого пробился сквозь завесу тьмы его разума, яркий луч, которым и была Мелисса.
— О! — выдохнула она, понимая, что должна оттолкнуть Казимиро. Но как ее истосковавшееся по любви тело могло его остановить, ведь он дарил ей незабываемое наслаждение? Проводя пальцами по его густым волосам, она нащупала тонкую вздутую полосу, которая шла зигзагом от уха до темени. — Казимиро! — Она прошептала его имя как молитву, как заклинание.
Сколько счастья он подарил ей за те несколько дней, канувших в небытие. Теперь перед ней предстал совсем другой человек. Жесткий, властный и самоуверенный король Заффиринтоса заменил того теплого и нежного любовника, чьи глаза горели пламенем страсти… Конечно, между ними не могло вспыхнуть более глубокое чувство — слишком велико было расстояние, разделявшее их. По крайней мере, король не потерял бы разум из-за женщины из простого сословия. Любовь зародилась только у нее, у глупой Мелиссы, все это время питавшей пустые надежды на счастье.
Казимиро разозлился. Тихие стоны Мелиссы возбудили его, и он неловко сорвал с нее майку, а она его не остановила.
Казимиро вздрогнул от блаженства, когда его рука заскользила по ее прекрасному нагому телу.
— Ты хороша, — прошептал он, оторвавшись от ее губ. «Слишком хороша», — подумал он, когда желание раздеться и овладеть ею зажгло в его крови первобытное пламя.
— И ты тоже, — ответила она также шепотом.
Мелиссе хотелось, чтобы Казимиро продолжал целовать ее.
— Я хочу тебя, — прорычал он.
— И я… Я хочу тебя, — робко ответила она.
Их тела жаждали соединения. Король осознавал безумие всего происходящего, но искушение достичь сладостной цели стало почти непреодолимо. Он мог овладеть Мелиссой прямо сейчас на полу или на кровати, но что будет потом?
— Нет, — решительно произнес Казимиро.
Он резко отошел от Мелиссы, заметив, как ее взгляд омрачился разочарованием. Ее рука касалась губ, грудь часто вздымалась.
Вместе с горестным сожалением Казимиро накрыла волна облегчения: он оказался достаточно сильным, чтобы продемонстрировать свою железную волю, отступить. Англичанка должна понять, с кем имеет дело.
Казимиро позволил себе несколько мгновений насладиться чувством удовлетворения оттого, что нашел в себе силы отказаться от сладостной соблазнительницы, перед которой не устоял бы ни один мужчина. Мелисса неуверенно подняла с пола свою нелепую майку, и он отвернулся, чтобы дать ей возможность привести себя в порядок, а заодно и самому собраться с мыслями.
Повернувшись через несколько мгновений, Казимиро увидел, что ее щеки были красными.
— Вы весьма свободно оказываете любезности, — проговорил Казимиро.
— Как и вы, — парировала она. — Скорее всего, вы не можете вспомнить меня потому, что знали слишком много женщин, и все они превратились в одну сплошную серую массу.
Он медленно оглядел ее с ног до головы. В его янтарных глазах вновь вспыхнул гнев.
— Как вы смеете так говорить со мной?!
— Я следую вашему примеру, — парировала Мелисса. — Почему я должна терпеть оскорбления только потому, что вы — король, а я — простая женщина? Тем более когда вы бессовестно уклоняетесь от исполнения долга.
