Ничего не видя перед собой, Эмили вслед за Мередит вышла на террасу.
Холодный ночной воздух своим полным несоответствием с ее мятущимися чувствами подействовал на Эмили, как удар. Зрение ее начало проясняться, ум успокоился. Она стала дышать ровнее.
– Я видела, что ты танцевала с лордом Уэстфилдом, – тихо сказала Мередит. – Что случилось, Эмили, почему у тебя такой… такой растерянный вид?
Растерянный. Лучше и не скажешь.
– Не знаю.
Эмили пожала плечами. Обычно она никогда не призналась бы в своей слабости даже одной из самых лучших своих подруг. Не важно, насколько близки они с Мередит и Аной, доверие, как дикий зверь, все еще не давалось ей. По привычке она иногда скрывала чувства и намерения. Но сегодня было совсем по-другому. Она испытывала потребность в откровенном разговоре. Мередит ответит ей откровенностью.
Эмили покачала головой:
– Поначалу все было очень просто. Он подошел ко мне, чего я никак не ожидала. Вовлек меня в разговор, как будто знал, что я буду здесь, и искал меня. Я увидела, что этот смешной Эндрю Хорн направляется ко мне, и попросила лорда Уэстфилда протанцевать со мной, чтобы Хорн не помешал нам.
Мередит кивнула:
– А потом?
Эмили оглянулась и увидела, что Тристан вслед за ними проскользнул на террасу. Ей не хотелось продолжать этот разговор в его присутствии, но, посмотрев на Мередит, она поняла, что скрытность ни к чему не приведет. Подруга все равно все рассказывает своему мужу. Она вполне может продолжать.
– Я как будто стала той, какой была раньше – шпионкой, которая без всяких усилий умеет выудить нужные сведения у подозреваемого или у осведомителя. Но потом он посмотрел на меня, Мерри, – прошептала она, обхватив пальцами холодный камень, выступающий из стены террасы. – Посмотрел по-настоящему. И сказал, что если мне понадобится помощь, я могу без колебаний обратиться к нему.
– Это он пошутил, – сказала Мередит, слегка улыбнувшись, а Тристан снова прикоснулся к плечу жены, после чего предложил Эмили бокал красного вина.
– Пейте медленно, – велел он. – И дышите.
Эмили сжала губы. Шесть месяцев назад никакой агент не осмелился бы учить ее, как вести себя. Даже агент, женатый на ее лучшей подруге.
Конечно, после первого глотка Эмили поняла, что шесть месяцев назад она не растерялась бы от пристального взгляда того, кого поклялась охранять. Она не встревожилась бы и не испугалась при мысли о том, что ей еще придется с ним разговаривать.
– Странно, что он так сказал, – продолжала она, сделав еще несколько глотков. – И мне хотелось…
Она замолчала. Нет, в этом она не станет признаваться. Даже Мередит или Анастасии. Не может она сказать им, что было мгновение, когда ей хотелось сказать «да». Попросить у Гранта защиты, которую он предлагает. И это испугало Эмили сильнее, чем все остальное.
– Ты уверена, что достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы взяться за это дело? – спросила ее Мередит после затянувшегося неловкого молчания. – Может быть, еще слишком рано…
– Нет! – Эмили поставила бокал и покачала головой. – Я хорошо себя чувствую. Я могу это сделать. Просто прошло довольно много времени, вот и все. Наверное, сегодня я что-то сделала неправильно, но я это исправлю. Я могу снова вызвать у Уэстфилда интерес к себе, чтобы держаться рядом с ним.
Тристан издал короткий смешок, и это заставило Мередит и Эмили посмотреть на него.
– Снова вызвать у него интерес? Да он никуда не делся, этот интерес.
Эмили склонила голову набок:
– Что вы хотите этим сказать? Я буквально убежала от него, да еще с криком.
– Эмили, ни один мужчина не станет предлагать защиту женщине, которая его не интересует, – сказал Тристан, искоса бросив взгляд на Мередит, и взгляд этот сказал очень и очень многое об их общем прошлом. – Не имеет значения, что он говорит или делает, но если он вмешался во что-то ради вас, так это потому, что вы его чем-то заинтересовали. Поспешно уйдя от него, вы словно помахали куском свежего мяса перед собачьим носом. И я уверен, что он пойдет за этим куском, а не откажется от него.
Мередит улыбнулась:
– Очень точное наблюдение, дорогой. Хотя я не уверена, что Эмили понравится твое сравнение с куском мяса и с собакой, у которой слюнки текут.
Эмили невольно улыбнулась на это взаимное подшучивание:
– Меня еще и не так обзывали.
Тристан не обратил внимания на шутки.
– Суть в том, что вы можете использовать это «предложение» себе на пользу, если захотите.
Эмили кивнула; силы, которые оставили ее, мало-помалу возвращались. Страх и неуверенность прошли. Она снова была агентом короля, и об этом нельзя забывать. Нельзя забывать, кем она была до того, как ее ранили.
– Да, понимаю, – сказала она, обдумывая слова Тристана. – Если я смогу убедить лорда Уэстфилда, что не испытываю интереса к поклонникам, которые неожиданно появились после моей «болезни», если я заставлю его поверить, что мне нужна его помощь, чтобы отогнать их, он решит, что стал моим защитником. Но на самом деле я буду держаться рядом, чтобы следить за ним, защищать его. Я буду все знать о нем и смогу выяснить правду о том, кто и почему угрожает его жизни.
Мередит кивнула:
– Совершенно верно.
– Все это очень поможет мне. Спасибо, Тристан, ваш совет очень хорош.
– У меня есть еще один недурной совет, если это кому-то интересно. Давайте только вернемся в дом, иначе мы замерзнем насмерть, и тогда все это не будет иметь никакого значения.
Эмили пошла вместе с друзьями в дом. Ее с ног до головы охватило тепло бального зала, но она все еще дрожала. Если она использует интерес к себе, то тем самым получит прекрасную возможность и чтобы провести расследование, и чтобы защитить своего подопечного.
Но, учитывая свою недавнюю неожиданную реакцию на него, она должна быть уверена, что при этом не обнаружится нечто совершенно не имеющее отношения к делу.
Глава 3
Прошло три дня после того, как Грант встретился с Эмили Редгрейв на балу у своей матери, но это ни на шаг не приблизило его к выяснению, кто может угрожать Эмили и почему. Впрочем, это не означало, что он не обнаруживал все больше и больше интересных фактов касательно самой леди.
Грант сидел в гостиной леди Лейнфорд, откинувшись на спинку неудобного кресла, и пытался отвлечься от пения старшей дочери хозяйки, больше всего походившее на дрожащее фырканье. Его взгляд переместился на Эмили. Она сидела наискосок от него, во втором ряду, сосредоточенно глядя на певицу. Лицо Эмили не выражало никаких мыслей по поводу этой какофонии. Но Грант уже понял, что выражение лица Эмили редко выдает ее чувства. Так бывало на приемах, где она предавалась вполне дружелюбной болтовне, в то время как ее глаза не выражали ни участия, ни дружелюбия. Так бывало во время чаепитий, где он тайком наблюдал за тем, как она в роли хозяйки дома руководит приятным обществом, состоящим из двух ее лучших подруг и группы избранных дам.
