Всего два раза он видел на ее лице отражение сильных чувств. Первый раз, когда он разговаривал с ней на балу. Второй – когда она поздней ночью стояла у окна своей спальни, устремив взгляд на свой сад; она кутала хрупкие плечи в тонкий халат, вероятно, совершенно не защищающий от холодного ночного воздуха.
Чувства, испытанные ею на балу, были противоречивыми. Там было потрясение. Негодование, причину которого он не мог определить. Страх, причины которого Грант не понял. Но то, что он увидел на ее лице во второй раз, преследовало его вот уже два дня.
Печаль и пустота одиночества.
Это зрелище тронуло его до необычайности. Он не хотел, чтобы его тянуло к ней, не хотел знать, что делается в ее душе, но не следить за ней не мог. В конце концов он получил задание. Если получится разобраться в ее чувствах, то это вполне может вывести его на человека, от которого исходит угроза.
– Грант?
Он вздрогнул, услышав голос брата прямо у себя над ухом. Грант даже не предполагал, что Бен здесь. И это его встревожило.
– Что? – шепотом отозвался он.
– Да хлопай же, болван ты этакий, – улыбаясь, напомнил брат.
Грант заморгал и понял, что все вокруг вежливо аплодируют. Дочь леди Лейнфорд закончила выступление и нервно оглядывала присутствующих.
Брат подтолкнул Гранта локтем.
– А знаешь, мне, наверное, следует познакомиться с леди Эллингтон. Интересно посмотреть на женщину, которая сумела довести моего неизменно сосредоточенного брата до полной рассеянности.
Грант сжал зубы. Бенджамин иногда бывает совершенно невыносим.
– Ты уже знаком с леди Эллингтон.
– Да, конечно, мельком. Но вряд мы были официально представлены друг другу. – Брат бросил взгляд в ее сторону и тихонько присвистнул. – Боже мой, я и забыл, как она хороша. Странно, что ты не упомянул об этом.
После такого замечания Гранту ничего не оставалось, как только взглянуть на Эмили. Она откинула с лица непокорный белокурый локон, и в Гранте снова вспыхнуло то необъяснимое желание, которое мучило его с первой встречи. Он опять отогнал его.
– Эмили Редгрейв – это задание и ничего больше. – Грант бросил на Бена предостерегающий взгляд.
Брат не обратил на это внимания:
– Жаль. Я думаю, ты не стал бы возражать, если бы здесь было кое-что еще.
Грант возмутился:
– Между нами ничего нет.
Положим, это не совсем так. Между ними было… что-то было в тот вечер, на балу у матери.
Бен встал, потому что встали все; общество разбивалось на беседующие группы. Он схватил Гранта за локоть и повлек его за собой гораздо решительнее, чем тот стал бы двигаться по собственной воле.
– Пошли. Я хочу с ней познакомиться.
Грант резко повернулся к брату и вырвал руку.
– Что? Ни в коем случае!
– Почему же? – Бен пожал плечами, – Ты ведь должен сблизиться с ней, верно? Если я буду с тобой, она ничего не заподозрит.
Грант закрыл глаза. Иногда ему хотелось, чтобы брат не знал, что он тайный агент. Грант и не собирался с ним откровенничать, истинное положение дел открылось случайно. Бен наткнулся на него как-то ночью, когда пуля оцарапала Гранту плечо. Пока Бен занимался раной брата, все кусочки мозаики сложились у него в голове в одно целое, и с тех пор у Гранта появился постоянный источник беспокойства. Младший брат вечно во что-то вмешивался, что-то предлагал. И что еще хуже – иногда его дурацкие предположения попадали в самую точку.
– Я действительно не хочу, чтобы ты… – начал Грант.
Но брат слегка подтолкнул его в сторону Эмили, и Грант уже не мог остановиться, не привлекая к себе внимания всего общества. Сжав зубы, он покорился и направился к Эмили.
То, что он увидел, вызвало у него не меньше раздражения, чем присутствие брата на вечере. Эмили уже встала и теперь разговаривала с человеком, который во время концерта сидел рядом с ней. То был мистер Тобиас Клер, третий сын виконта Клера. В меру хорош собой, в меру богат… и холост.
Глаза Гранта сузились.
– Добрый вечер, леди Эллингтон, – сказал он, а потом мельком взглянул на ее собеседника. – Клер.
Эмили посмотрела Гранту в глаза, и на мгновение на лице ее появилось выражение радости. Как будто она ждала его появления и теперь поздравила себя с тем, что не ошиблась.
– Ах, лорд Уэстфилд. Очень приятно снова видеть вас, – произнесла она с легкой довольной улыбкой.
– Уэстфилд, Эшбери, рад вас видеть. – Клер коротко поклонился Гранту и его брату. – Но, боюсь, я должен вас покинуть. Леди Эллингтон… – Клер склонился к ее руке и запечатлел на перчатке быстрый поцелуй. – Было весьма приятно наслаждаться концертом в вашем обществе, миледи. Надеюсь вскоре увидеть вас, раз уж вы снова стали появляться в свете.
Эмили улыбнулась, а Грант прищурился. Улыбка Эмили была такой сияющей, что могла бы осветить всю комнату:
– Я уверена, мы еще встретимся, мистер Клер. Всего доброго.
Когда Клер ушел, она повернулась к Гранту. Теперь ее улыбка несколько померкла. В его обществе она держалась сдержанней. Грант понял это и напрягся.
– Итак, милорд, создается впечатление, что мы с вами слишком часто стали оказываться на пути друг у друга? – Она всматривалась в его лицо, ища в нем… Что? Грант отвел глаза.
– Да, миледи, мне тоже так кажется. – Стоявший позади него Бен кашлянул. Кашлянул громко. Грант бросил на брата сердитый взгляд. – Простите мою бесцеремонность. Вы знакомы с моим братом?
Она покачала головой, и снова ее улыбка исполнилась дружелюбия. С Бенджамином она держалась не так сдержанно. Гранту страшно захотелось оттолкнуть брата или закрыть его собой, лишь бы увидеть, что этот открытый взгляд Эмили предназначен ему. Разумеется, это нужно исключительно ради дела.
– Леди Эмили Эллингтон, позвольте представить вам мистера Бенджамина Эшбери – сказал Грант, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе его не прозвучало раздражение.
– Весьма рад. – И Бен на мгновение взял ее руку. – Сожалею, что мне не представилась возможность познакомиться с вами официально на днях на балу у матушки.
Эмили кивнула:
– Да, это был очень хороший вечер. Ваша матушка умеет устраивать приемы.
– Я непременно передам ей ваши слова, – рассмеялся Бен. – Хотя вряд ли ваша похвала будет для нее новостью. Мама ужасно любит балы. В отличие от моего брата.
И он весело подтолкнул Гранта, а тот сердито нахмурился.
– Вы не любите балы, милорд? – осведомилась у него Эмили.
Взгляд ее светло-синих глаз был таким потрясающим, таким пронзительным, что Грант с трудом нашелся что ответить:
– Я… признаюсь, миледи, я никогда особенно не любил балы.
– А что вы любите, милорд? – спросила она. Несколько локонов подпрыгивали вокруг ее лица, и ему страшно захотелось откинуть их назад.
