Читаем без скачивания Третья причина - Николай Дмитриев

Обилие впечатлений постепенно привело к тому, что Пётр даже перестал обращать внимание на животных, кишевших вокруг, и снова погрузился в свои мысли. Сейчас его больше всего занимала истинная цель экспедиции, поскольку на обычное сафари она не походила никоим образом.

Прежде всего Петру бросилось в глаза, что в самом конце каравана негры носильщики тащат те самые ящики с винтовками «Гра», которые он заприметил ещё на «Зуаве». Потом Шкурин заметил, что ни Менс, ни Шаво, которые раньше говорили только про слоновую кость, сейчас и внимания не обращают на слонов, встречавшихся по дороге. Следовательно, цель каравана была совершенно иной…

Внезапно размышления Петра оборвал предостерегающий выкрик. Он прошёл немного вперёд, остановился и, ощущая в груди холодок опасности, молча потянул с плеча «винчестер». Оказалось, что проводник, который шёл тропой, известной только ему, точно вывел караван к ограде, вдоль которой успела выстроиться добрая сотня вооружённых копьями воинов.

Петру показалось, что вот-вот начнётся стрельба, он даже поудобнее перехватил винтовку, но неожиданно оказавшийся рядом Менс властно пригнул ствол «винчестера» к земле.

— Подождите, Томбер, ничего удивительного, они видят нас впервые, но, надеюсь, Симбонанга сумеет с ними договориться…

И действительно, метис вышел вперёд и что-то громко выкрикнул. В тот же момент с другой стороны из строя выскочил молодой негр и заскакал на месте, угрожающе размахивая копьём. Казалось, Симбонанга должен был тут же перепуганно отступить, однако он, наоборот, подошёл ещё ближе и заговорил, постепенно переходя с крика на обычную речь.

Теперь вперёд выступил старый негр и, отстранив воинственного соплеменника, спокойно заговорил с Симбонангой. Менс, который всё время прислушивался к разговору, удовлетворённо кивнул и усмехнулся.

— Вот видите, Томбер, они даже обещают накормить нас…

Охотник не ошибся. Уже через полчаса местный вождь Читимба вместе со старейшинами селения сидел на площадке-боало, укрытой от солнца широкой кроной баньяна, и внимательно слушал прибывших. За ним молча теснились мужчины племени, не выпускавшие из рук ни копий, ни щитов из буйволовой шкуры. Дальше, вокруг площадки, имевшей ярдов двадцать пять в поперечнике, теснился ряд круглых хижин с грибообразными кровлями из связанной пучками травы, а за ними виднелся склон, поросший деревьями.

Обрадовавшись, что всё закончилось так мирно, Шаво приказал открыть тюк и теперь на боало происходил торг. Пройдоха-метис, весело скалясь, наклонился к вождю и что-то говорил ему, широко разводя руки. Между тем, слушая Симбонангу, вождь вытянул из тюка свёрток материи и, щупая её со всех сторон, коротко отвечал метису.

Наконец стороны пришли к соглашению, вождь разложил ткань на коленях и принялся любоваться как уже своей собственностью, а Симбонанга повернулся к Шаво и заговорил:

— Его, Читимба, — метис скорчил рожу в сторону вождя. — Брать весь кусок для себя и жены. Его давать большой корзина муки и в придачу один петух, для бвана…

Метис поднял грязный указательный палец и умильно посмотрел на Шаво, явно ожидая похвалы. Глядя на ужимки проводника, Пётр едва удерживался от смеха, однако, сообразив, что сделка состоялась, поинтересовался:

— Слушай, Тони, я никак не пойму, кто тут кого надул?

— А чего понимать, считай сам, — Менс повернулся к Петру. — За месяц работы негр получает 16 ярдов ткани, жена тоже стоит 16 ярдов, а хижина 4. За то, что он взял, они берутся кормить нас всех, так что я считаю, вполне приличная сделка…

— Да и ещё петух, — с усмешкой добавил Пётр и вздохнул. — Жаль, я ихнего языка не понимаю, они разговоры ведут, а я стою пень пнём…

— Да научиться не трудно, всё равно пока делать нечего.

В этот момент к ним подбежал носильщик-негр и негромко сказал Менсу:

— Чакула тайари, бвана…

— Ну вот, можешь начинать обучение. Он говорит: кушать подано, — рассмеялся Менс и повёл Петра к ряду хижин, откуда тянуло дымом и уже слышался запах чего-то вкусного…

Лёжа на подстилке из сухой травы и глядя на косой соломенный потолок, Пётр старался привести в хоть какой-то порядок обилие новых впечатлений. За стеной хижины глухо рокотали барабаны и доносилось ритмичное пение. Это собравшиеся на боало туземцы праздновали прибытие богатого каравана.

Неожиданно пение прервалось, и вместо ритмичной мелодии барабан вдруг начал издавать резкие, громкие звуки. «Нгома икото — большой барабан, нгома итанто — маленький барабан», — Пётр вспомнил названия, которые сегодня весь вечер изучал с помощью Менса. Из других слов почему-то запомнился только сунгури — заяц.

Повторение урока прервал сам учитель, Тони Менс. Заскочив в хижину, он весело толкнул Шкурина в бок и слегка хмельным голосом спросил:

— Вы спите, Томбер?

— Конечно, — недовольно пробурчал Шкурин. — Сами говорили, завтра с утра на охоту пойдём…

— Обязательно пойдём, — Менс сел и, кряхтя, принялся разуваться, — поскольку вечером к нам сюда гость должен заявиться…

— Гость? — Пётр удивлённо поднял голову. — Какой гость? Откуда?

— Папаша Хельмор. Он ночует в соседнем селении…

Кто такой Хельмор Пётр услыхал ещё в миссии от преподобного Бюше, который увлечённо рассказывал об этом странствующем миссионере. Теперь становилось понятнее, почему караван так спешил именно сюда, и, надеясь, что слегка подвыпивший Менс станет словоохотливей, Пётр нарочито зевнул, а потом вроде как из простой вежливости поинтересовался:

— У вас что, договорённость была?

— Нет, это негры сказали. Они только что с ним разговаривали…

— Только что? Разговаривали? — недоумённо спросил Пётр и приподнялся на локте. — Вы что, шутите?

— Какие шутки? — рассмеялся Менс. — У вас же над ухом там-там бил!

Про там-тамы Пётр уже был наслышан достаточно, но о том, что недавние резкие удары барабана и есть прославленный африканский телеграф, даже не догадывался. И позже, уже лёжа в темноте, наполненной загадочными шорохами, он в конце концов пришёл к выводу, что теперь должно произойти нечто интересное…

На следующий день утром, когда охотники уже совсем было собрались выходить на охоту, к Менсу, который в последний раз проверял свой «ремингтон», в сопровождении целого десятка аскари, подошёл Симбонанга.

— Бвана, — с лукавой усмешкой обратился метис к охотнику, — твой слуга не есть сытый. Твоя стреляй, нам кус-кус доставай…

Симбонанга развёл руки и показал всем, как будет стрелять Менс и как от его выстрелов будет падать всяческая дичь. Аскари, сопровождавшие Симбонангу, тоже сообразили, о чём речь, и, сверкая белозубыми улыбками, дружно закивали.

— Ишь, тоже мясо любят, чертяки чёрные, — вместе с ними рассмеялся охотник, и в его словах не слышалось ничего оскорбительного…

Уже за какую-нибудь милю от селения было на что поохотиться. Чтобы не тащить туши издалека, Менс послал аскари с их длинными мушкетами гнать антилоп на охотника. Стрелять должны были только белые из своих винтовок. Сам Менс стал на первый номер, поставил Шкурина и лейтенанта Гуро справа и слева от себя, а затем на всякий случай приказал неграм, тащившим запасные ружья, отойти немного назад.

Долго ждать не пришлось. Как только выстрелы аскари, которые никак не могли удержаться, чтоб не бухать из своих мушкетов, постепенно приблизились, мимо охотников начали пробегать сначала одиночные животные, а потом и небольшие стаи. Однако Менс не давал команды, выглядывая что-нибудь посолиднее. Наконец он заметил десяток антилоп и крикнул Шкурину:

— Топи,[3] Томбер, топи!.. Стреляйте!

Пётр вскинул винтовку, привычно поймал мушку в прорезь, и вдруг его остановило ощущение, что всё это уже однажды было. На какой-то момент воспоминания поглотили его целиком, и вместо антилопы он отчётливо различил конскую голову и всадника в чалме, который, припав к седлу, гнал и гнал куда-то в широкую степь…

Пётр машинально выкинул мушку на полтора корпуса и, плавно поведя стволом, нажал спуск. Антилопа как подкошенная рухнула на землю, но Пётр этого уже не заметил. И когда Менс выкрикнул ему что-то поощрительное, Шкурин опустил винтовку и отрицательно покачал головой.

— Я не буду больше стрелять. Мне что-то мерещится. Наверно, я слегка перегрелся, так уж вы дальше, без меня…

Не обращая внимания на удивлённый взгляд Менса и проигнорировав попытку Гуро уговорить его остаться, Шкурин, закинув «винчестер» за спину, медленно пошёл назад к неграм носильщикам, которые расположились лагерем позади цепочки стрелков.

Обойдя заросли, Пётр начал осматриваться по сторонам, отыскивая глазами временный лагерь. Шум охоты, выстрелы, даже отдельные выкрики были хорошо слышны, и Шкурин машинально прислушивался, надеясь услыхать голоса негров, собиравшихся расположиться где-то здесь.