запахом старого дерева и мыла. Я быстро поняла, что здесь уже пытались жить аккуратно — и, возможно, даже счастливо. Даже без перчаток я не чувствовала беспокойства. Это подкупало.
Первым делом я разложила вещи. Их было немного: одежда, которую мне выдали, несколько книг, письменные принадлежности. Перчатки — мои, родные, привычные — я сложила отдельно, почти торжественно. Старые привычки не исчезают от смены эпохи.
Фоновый шум был, но не давил. Я поймала себя на том, что впервые за долгое время не чувствую необходимости срочно бежать или прятаться.
Однажды я даже подумала, что могла бы родиться здесь.
Иногда я выходила гулять. Пешком. Без цели. Город принимал меня постепенно: мостами, набережными, лавками с запахом хлеба и кофе. В одной из таких кофеен я поймала себя на том, что автоматически ищу взглядом рыжие волосы. И усмехнулась. Глупость.
В очередной визит к Победоносцеву я уже чувствовала себя уверенно. Он выслушал мой краткий отчёт, задал несколько вопросов — больше для формы, чем по делу, — и вдруг откинулся в кресле.
— Ну что ж, Ксения Дмитриевна, — сказал он спокойно. — Пришло время кое-что прояснить. Помните, вы спрашивали про одного господина. Рыжеволосого.
Я подняла глаза.
— Помню.
Дверь за моей спиной открылась.
— Позвольте представить, — продолжил Победоносцев. — Это теперь ваша правая рука.
Рыжий парень вошёл без спешки, но уверенно. Тот самый: весёлые карие глаза, чуть заметные веснушки, лёгкая улыбка, будто мы уже были знакомы куда ближе, чем позволяли приличия. Он посмотрел на меня с откровенным интересом — без наглости, но и без смущения.
Я вдруг поймала себя на неожиданной мысли.
Кажется, жизнь в этом времени мне действительно понравится.
— Ксения Дмитриевна, — произнёс Победоносцев тем самым ровным тоном, за которым всегда скрывалось больше, чем казалось, — позвольте представить. Матвей Сергеевич Вяземский. Отныне — ваша правая рука.
Рыжеволосый мужчина, стоявший чуть в стороне, шагнул вперёд и коротко кивнул — без лишней церемонности, но с должным уважением.
— Сейчас Матвей Сергеевич сопроводит вас на квартиру, там и поговорите, — продолжил Победоносцев, затем перевёл взгляд на меня. — Никаких проблем? Лишних разговоров, подозрений?
— Нет, — ответила я. — В придуманную вами легенду все поверили.
Он слегка приподнял бровь, предлагая продолжить.
— Прибыла в Петербург из уединённого родового имения в Псковской губернии, — ровно перечислила я. — После ранней кончины родителей жила там постоянно. Цель приезда — вступление в наследство и улаживание дел по продаже небольшой земельной доли, оставленной покойной тётушкой. Ни одного лишнего вопроса.
— Прекрасно, — коротко подвёл итог Победоносцев.
Уже в экипаже, когда мы с Матвеем Сергеевичем остались вдвоём, я смотрела в окно. Показалась Фонтанка: сначала вода, мосты, отражения, затем фасад моего теперешнего дома.
Он был красив своей сдержанностью: светлый, с чёткими линиями, с потёками дождей на стенах, которые не портили, а будто подчёркивали его возраст и характер.
— Кстати, — подал голос Матвей Сергеевич уже перед тем, как экипаж остановился, — кем вы хотели бы, чтобы я представлялся, навещая вас? А навещать, смею заверить, придётся часто.
Я на мгновение растерялась, затем почувствовала, как к щекам подступает предательское тепло.
— Только… — сказала я поспешно, — только не родственником.
Он усмехнулся — едва заметно, краешком губ, — и больше ничего не сказал. Экипаж остановился, дверь распахнулась, и мы вместе вошли в парадное дома.
Матвей Сергеевич чуть склонил голову, принимая мой поспешный ответ.
— В таком случае, — сказал он спокойно, — позвольте мне представляться вашим адвокатом. По вашей легенде это ни у кого не вызовет вопросов. А я достаточно подкован юридически, если чьё-либо любопытство зайдёт дальше обычного. Это решение показалось мне удобным. Квартира моя была именно такой, какими, вероятно, и должны были быть съёмные квартиры того времени: аккуратной, сдержанной. Мебель добротная, но обезличенная — диван с прямой спинкой, стол у окна, пара кресел, комод, зеркало в тяжёлой раме. Всё словно ждало жильца, но не стремилось с ним сблизиться.
— Хотите чаю? — спросила я скорее по инерции.
Матвей уже устроился в кресле, оглядываясь без особого интереса, и вдруг усмехнулся — легко, почти заговорщически.
— Лучше кофе.
Я кивнула и, прежде чем двинуться к буфету, обернулась:
— Матвей… можно без отчества? Без формальностей. Хотя бы когда мы наедине.
Он закивал сразу, даже с облегчением.
— Конечно. Я сам хотел это предложить.
Я задержалась взглядом на его лице, словно собираясь с духом.
— Матвей, как получилось, что я видела вас раньше? В кофейне. Потом — по дороге к петроглифам.
Он помолчал секунду, затем ответил так же ровно, как и раньше:
— Вас ждали дольше всех. Именно вы сопротивлялись сильнее прочих. Не дару — себе. Тому месту, где вам следовало оказаться.
— Значит… вы можете перемещаться во времени?
Он покачал головой.
— К сожалению, нет. Но у меня есть небольшие способности. Ровно настолько, чтобы видеть вас. И — чтобы вы видели меня.
Он посмотрел прямо, без тени самодовольства.
— Смею вас заверить, кроме вас, меня там никто не заметил.
Примус был упрямым, но я уже научилась с ним справляться и вскоре на столе стояли две чашки с крепким, чуть горьковатым кофе. Я сделала первый глоток и почувствовала, как напряжение понемногу отпускает.
— И что мне делать дальше? — спросила я, глядя в чашку. — Я ведь сюда не прохлаждаться приехала.
Матвей отставил свой кофе и на секунду задумался.
— Есть одно тёмное дельце. Как раз по вашему профилю, насколько я сумел понять. Два дня назад в одном доходном доме на Литейной нашли мёртвой молодую женщину. Формально — несчастный случай: упала с лестницы. Но хозяин дома настаивает на расследовании. Говорит, после её смерти жильцы начали жаловаться на странные вещи: шаги по ночам, холод в запертых комнатах, зеркала трескаются без причины. Полиция списывает на суеверия, но… — он чуть прищурился, — слишком много совпадений.
Он сделал паузу, словно проверяя, слушаю ли я.
— Самое любопытное вот что: на ней было колье. Вернее, должно было быть. Его нашли рядом — аккуратно разложенным на полу, словно кто-то специально снял и расправил каждое звено. Не сорвано, не брошено, не спутано. Слишком аккуратно для вора, слишком осмысленно для случайного свидетеля. И никто не может объяснить, как оно вообще оказалось не на её шее.
Матвей посмотрел на меня испытующе.
— Полиция отмахнулась. А мне кажется, это как раз тот случай, когда одного прикосновения может оказаться достаточно. Хотите — поедем прямо сейчас.
Глава 5
В парадной было прохладно и гулко — звук шагов уходил вверх, к потолку, и возвращался обратно с лёгкой задержкой, будто дом раздумывал, стоит ли принимать нас.
