злым румянцем. – Что касается моей биографии… – Отложив бумаги, я продолжала: – Я управляю Мэйфилдом более пятидесяти лет – дольше, чем любой другой член семьи Риверс за все ее долгое существование. Вместе со своим мужем Джеймсом я увеличила площадь угодий до шести тысяч четырехсот акров. Отдавая дань признательности нашей истории, я обеспечила баснословные урожаи риса и создала обширное и устойчивое овощеводческое хозяйство. Я продолжила дело своего отца по разведению так называемых болотных лошадей, или марш-тэки, увеличив поголовье этой редкой южнокаролинской породы. Я умело распоряжалась как сельскохозяйственными, так и охотничьими угодьями. Мне принадлежат два крупных особняка с многочисленной прислугой. Помимо всего этого, – я обвела собрание суровым взглядом, – вот уже тридцать два года, минувших со дня смерти Джеймса, я занимаю должность президента «Делэнси груп» и способствовала значительному расширению ее деятельности и существенному росту. В настоящий момент на меня работают две тысячи семь человек. – Я дождалась, пока стихнут аплодисменты. – Вы не должны удивляться тому, что я уже задумывалась о будущем и размышляла о выходе в отставку. О выходе в отставку из собственной компании, пятьдесят девять процентов акций которой принадлежит мне. – Последовала выразительная пауза. – Сегодня мы не будем тратить время на голосование по вопросу возрастного ценза для руководителей. Вместо этого объявляю, что я, Элиза Риверс Чалмерс Делэнси, будучи здорова физически и духовно, в конце года уйду на покой. Чтобы обезопасить компанию, я инициировала пересмотр акционерного соглашения. Теперь оно предоставляет абсолютно всем акционерам корпорации право участия в выборах совета директоров, который, в свою очередь, изберет из числа своих членов председателя совета на срок не более трех лет. – Я посмотрела на сына и нанесла завершающий удар: – Отныне должность президента «Делэнси груп» по наследству передаваться не будет. – В зале поднялся изумленный ропот. – Прошу Бобби Ли подняться на трибуну и разъяснить подробности. Благодарю за внимание. Это всё.
Не добавив больше ни слова, я с достоинством сошла с трибуны и направилась по центральному проходу между рядами. Приблизившись к последнему ряду, я замедлила шаг и отыскала среди удивленно разинувших рты родственников свою внучатую племянницу.
Нора встала и в упор посмотрела на меня. Вблизи стало видно, что ее большие глаза имеют необычный ореховый оттенок, а край радужной оболочки обведен темно-коричневой каймой, совсем как у Кави. Сердце мое затрепетало, и я прижала руку к груди, чувствуя, как перехватило дыхание. После чего украдкой поманила Нору за собой. Молодая женщина кивнула, наклонилась за своей сумочкой и вышла из зала вслед за мной.
За массивными деревянными дверями меня уже ждала Хана, нервно расхаживая туда-сюда.
– Вы в порядке, мисс Элиза?
Я не останавливаясь направилась к лифту.
– В полном.
Двери лифта открылись, и мы втроем вошли в кабину. Как только двери снова закрылись, Хана напомнила:
– Врачи велели вам не волноваться.
– Что они понимают, эти коновалы? Я битых три месяца против своего желания торчала в городе, подверглась всем мыслимым исследованиям – и лишь для того, чтобы мне велели не волноваться!
– У вас был сердечный приступ, – тихо проговорила Хана, придвинувшись ко мне вплотную.
– Не говори ерунды, – сердито прошептала я, покосившись на Нору, – никакого приступа не было. Если Артур что-то прознает… – Я отмахнулась. – Врачи сказали, это только предупреждение. Небольшое недомогание. Ничего такого, что нельзя скорректировать с помощью диеты и спокойной жизни. Вот я и собираюсь уйти на покой.
– Вы уже много лет обещаете, – невозмутимо заявила Хана, в упор глядя на меня, – но так и не решились.
Справедливость ее утверждения заставила меня усмехнуться. Целыми десятилетиями я неустанно трудилась, чтобы превратить сонную мужнину фирмочку в нынешнюю крупную корпорацию. Не тот у меня характер, чтобы сидеть сложа руки и лодырничать, когда дел непочатый край. Сказать по правде, жизнь никогда не баловала меня роскошью отдыха.
– На сей раз непременно уйду, – заверила я Хану.
– Это я уже слышала.
– Зачем же, по-твоему, на протяжении нескольких последних недель я встречалась со своими адвокатами? Бобби Ли рисует картины жизни на пенсии. Ни ежедневников, ни авралов. Можно сколько душе угодно бродить по мэйфилдским полям. – На секунду эта перспектива привела меня в радостное возбуждение. – Вероятно, ты была права, Хана. Всякий новый день – подарок. И я намерена проживать каждый из них сполна. Осознанно. – На губах у меня заиграла улыбка. – Но не теперь. Уж точно не сегодня. Сейчас надо спешить, пока меня не настигли орды доброхотов.
Двери лифта открылись на первом этаже, и я с удовлетворением увидела, что у входа меня уже ждет машина. Направившись к ней, я на ходу скороговоркой сообщила ассистентке:
– Спасаюсь бегством. Еду домой, в Мэйфилд.
Хана была поражена.
– Но вы должны были уехать после ланча! Все будут разочарованы вашим отсутствием.
– Переживут. Зато у них будет тема для разговоров. Главное, я пока не должна встречаться с Артуром. Он, вне всякого сомнения, разбушуется. А мне нужно кое-что сделать, прежде чем снова с ним разговаривать. – Я обратилась к Норе: – Милая, ты когда-нибудь бывала в Мэйфилде?
– Нет. Но много слышала о нем.
– Не желаешь поехать со мной?
– Я? В Мэйфилд?
– Да, дорогая.
Нора на минуту задумалась.
– Мне хочется увидеть Мэйфилд, – осторожно начала она, – но, признаюсь, у меня имеются кое-какие опасения…
– Какие именно?
– Бабушка родилась и выросла в Мэйфилде, но уехала оттуда с разбитым сердцем и никогда не стремилась вернуться. Прадедушка Уилтон почти всю жизнь служил управляющим этой плантацией. Но нельзя забывать, что он принадлежал к числу первых свободных людей в нашем роду. Мои африканские предки были в Мэйфилде рабами. Поэтому, хотя мне необходимо побывать там, чтобы поближе познакомиться с историей своей семьи, – Нора перевела дыхание, – впечатления могут быть тяжелыми. – Она вздернула подбородок и в упор посмотрела на меня. – Однако я приехала в Чарлстон именно с этой целью. Чтобы встретиться с вами и узнать о прошлом своих родных. А потому – да, я хочу поехать с вами в Мэйфилд.
Не в первый раз у меня возникли угрызения совести из-за той роли, которую я и мои близкие сыграли в семейной истории Уилтонов.
– Очень рада, голубушка.
– Бабушка Элиза! – донеслось из дома.
Оглянувшись, я увидела Саванну с развевающимися рыжими волосами, которая спешила к нам, сжимая в руках сумочку. Ее голубые глаза ярко сверкали.
– Я еду с тобой.
– Что? – изумилась я.
– Я отправляюсь в Мэйфилд. Ты ведь сейчас туда, верно? – Внучка лукаво улыбнулась. – Совершаешь побег.
Я усмехнулась. Сообразительная девчонка.
– А если и так?
– Я хочу с тобой. Ты ведь сама предлагала. А на папин запрет мне плевать. Так что, можно?
У меня в голове роились тысячи вопросов, но времени почти не оставалось.
