ужасом поняла: он не просто смотрит на меня. Он видит сквозь меня. Он заглядывает в самую мою суть. И там — ищет врага.
— Чего вы от меня хотите?.. — едва выдохнула.
— Чего хочу? — его усмешка была колючей, как проволока. — Видеть, как ты страдаешь. И можешь не сомневаться: я всё это сниму. Тебе ведь нравится быть в кадре, да, Тереза? Только теперь это будет фильм для твоего папочки. Гораздо зрелищнее, чем твои идиотские клипы.
Стоит ли сказать правду?.. Признаться сейчас, до того, как всё зайдёт слишком далеко?.. Я уже пробовала, и мне это не помогло. Но Себастьян мог и не знать Терри, а Алехандро, возможно, знал её чуть больше. И всё же пока не заметил подмены.
Но вдруг… вдруг он не поверит? Или, хуже того — разозлится ещё больше?
— Не бойся, Тереза, — его ладонь прошлась по моей спине, вторая обвела контур моего лица. — Ты не умрёшь быстро. Я собираюсь сделать твою смерть долгой. Очень долгой…
Внезапно все его пальцы сжались вокруг моей шеи. Мощные, сильные, неумолимые. Я захрипела. Мне не хватало воздуха. Мир вокруг плыл. Всё тело ослабло.
На последних остатках дыхания я прошептала:
— Я… Я… не… н… не… Тереза…
Глава 9. Евангелина
Мёртвая хватка в ту же секунду разжалась, и я рухнула к ногам своего мучителя, с трудом хватая ртом воздух, что с хрипом ворвался в мои истерзанные лёгкие.
— Очень умно, — прогремел над моей головой голос, наполненный презрением. — Отличный ход. Ты решила со мной поиграть? Ну, давай, расскажи, как тебя зовут.
Я подняла глаза. Алехандро стоял надо мной, на его лице играла ядовитая усмешка.
— Евангелина. Евангелина Райт. Я... я всего лишь прислуга...
По палубе прокатился волной ядовитый смех. Смеялись все. Кроме Алехандро. Он остался холоден, словно лёд.
— Ты не только жалкая врунья, но ещё и такая же идиотка, как твой отец, — холодно констатировал он.
— Но я не лгу! — отчаянно возопила. — Пожалуйста, послушайте! Я говорю правду!
Алехандро проигнорировал мои мольбы. Он вытащил из кармана телефон, что-то быстро пролистал и повернул экран ко мне. Я увидела страницу Терезы в соцсети. Её публичный профиль, который, конечно, вела не она сама, а команда имиджмейкеров.
И к своему ужасу я увидела там свежие снимки. Сделанные вчера. Серия фотографий с пляжа.
— Узнаёшь? — спросил Алехандро, и я вспыхнула до самых корней волос. — А теперь повтори мне ещё раз, что это не ты.
— Это я, но...
— Прекрасно, — отрезал он. — И больше я не желаю слушать твои мерзкие оправдания. Иначе лишишься языка.
Эти слова прозвучали так обыденно, будто речь шла не о пытке, а о самой обычной вещи, которую он практиковал не раз.
Но даже это не остановило меня:
— Прошу, Алехандро...
Он уже собирался уйти, но вдруг присел передо мной на корточки. Даже так он был выше меня. Я подняла на него голову, и боль в шее напомнила о себе вспышкой.
— Умоляешь?.. — тихо переспросил. — Как это трогательно. Тогда умоляй громче, пока ещё можешь.
— Пожалуйста... Выслушайте меня...
Я придвинулась ближе на коленях. За моей спиной дёрнулся охранник, но Алехандро остановил его приказным жестом. Затем неожиданно провёл кончиками пальцев по моим губам.
— Грязная сука, — прошептал он так тихо, что это было почти лаской, — что бы ты мне ни предложила, ты всё равно умрёшь.
— Я могу доказать, что вы ошибаетесь!
Его палец скользнул мне в рот. Я вздрогнула, но Алехандро не позволил мне отпрянуть. Он медленно провёл пальцем по моим зубам, затем по языку.
— Даже жаль портить такую красоту, — произнёс он. — Но язык тебе всё равно ни к чему.
Он поднялся на ноги. Я осталась на коленях, вся в слезах.
— Разрешите мне спеть... — выдохнула я.
— Что? — Алехандро удивлённо вскинул брови. — Спеть?
— Да... пожалуйста... И тогда вы поймёте, что я не Тереза.
— Это будет забавно! — хохотнул Себастьян.
Видимо, он с особым наслаждением наблюдал за моим унижением.
— Тебе нравятся плохие певицы, Себастьян? — с усмешкой бросил Алехандро.
— Мне нравится, когда их рот занят более полезным делом, — ухмыльнулся Себастьян. — Но пусть споёт. Потом я сам заткну ей рот.
— Как хочешь, — небрежно бросил Алехандро и вернулся к столику. Взял чашку кофе. — Начинай. Если я не сблюю прямо тут, получишь в награду стакан воды.
Я оглянулась вокруг. Сердце бешено колотилось. Мне было страшно. Безумно страшно.
Когда-то, в детстве, мы с Терри часто пели вместе. Для себя, для семьи. Тогда разница в голосах казалась несущественной, но позже стало ясно: у Терри ни слуха, ни голоса не было. Даже занятия с преподавателем не спасли. А уж её любовь к сигаретам и выпивке окончательно всё испортила.
Но мой голос остался чистым и звонким. Иногда я пела в караоке с подругами из колледжа. Им даже нравилось.
На палубе наступила напряжённая тишина. Все ждали.
Я лихорадочно пыталась вспомнить хоть одну песню. Ничего. Паника сковала сознание.
— Ты язык проглотила? — издевательски бросила та самая девушка, что загорала рядом с Алехандро. — Себастьян, похоже, не дождёшься своего развлечения!
И она мерзко расхохоталась.
Я увидела, как Алехандро отворачивается, и его рука медленно поднимается в воздух, готовая отдать приказ охраннику. Снова в трюм... нет!
И тогда я запела:
— Bésame, bésame mucho, Como si fuera esta noche la última vez... Bésame, bésame mucho, Que tengo miedo…
Почему именно эта песня всплыла в памяти? Наверное, из-за ассоциации с чем-то красивым, светлым. С моим детством. По радио её очень часто крутили.
Тишина.
Я пела. Голос мой дрожал, но я продолжала.
Себастьян перестал ухмыляться. Алехандро повернулся ко мне, его глаза были внимательными и холодными.
И тут что-то ударило меня по лицу. Я замолчала, моргнула сквозь слёзы. На палубе валялся брошенный в меня кусок круассана.
Та девушка с яркими волосами, что лежала в шезлонге, сорвалась с места и стремглав понеслась прочь. По пути она хлестнула меня по лицу своим ярко-красным парео.
— Куда ты собралась, Фрида? — спросил ей в спину Алехандро.
— Пойду послушаю что-то не настолько отвратительное! — огрызнулась она, даже не оборачиваясь.
Глава 10. Алехандро
Фрида торопливо покинула палубу. Я несколько секунд смотрел ей вслед, и зубы у меня скрипели от ярости.
Разумеется, мне было наплевать на круассан и тем более на то, что Фрида запустила им в эту белобрысую шавку. Но сейчас я бы с превеликим удовольствием проделал бы тот же трюк с моей неудавшейся горничной. Но с этой сучкой я ещё поговорю
