Теперь я знаю слишком много правил, чтобы их нарушать... Ты дашь мне своё безумие. Поделишься тем, что нельзя запланировать. И вместе мы создадим ароматы, которых ещё не было!
***
Полутёмный коридор старинного особняка был пропитан эфирными маслами и сушёными травами. Норта нерешительно остановилась у резной двери. Слуга Мага, паж Чаш (как он гордо себя назвал), мальчик по имени Рат с бледным лицом и внимательными серыми глазами, мягко подтолкнул её вперёд:
— Сюда, госпожа. Мастер говорит, что вам нужно подкрепиться. Мастера зовут Аон, но он предпочитает обращение Мастер, — юный слуга был весьма словоохотливым и говорил не умолкая.
Он распахнул дверь, и Норту окутал поток приятных запахов: свежеиспечённый хлеб, цветочный мёд и что‑то пряное, может, гвоздика. В огромном камине тихо потрескивали поленья, а на длинном дубовом столе дымились глиняные горшки.
— Садитесь, — Рат придвинул ей стул. — Сейчас я найду что‑нибудь подходящее. Мастер велел кормить вас как принцессу.
Рат загремел крышками, что‑то бормоча себе под нос А Норта опустилась на сиденье, рассеянно огляделась и вдруг замерла, взглянув вниз. Под массивным буфетом, в уголке, где свет камина ложился золотистым пятном, лежал маленький комочек шерсти. Белый, пушистый, с чёрным носом и ушами, торчащими в разные стороны.
— Арт... — радостно выдохнула она.
Пёсик приподнял голову, прищурился, будто не веря своим глазам, а потом рванул к ней. Через мгновение он уже тыкался мокрым носом в её колени, визжал и пытался запрыгнуть на руки, путаясь в собственных лапах.
— Арт! Мой хороший! Вот ты где! — Норта схватила его, прижала к груди, чувствуя, как колотится его маленькое сердце.
Рат обернулся, удивлённо вскинул брови:
— Это ваш пёс? Какой милый!
Арт лизнул Норту в щёку, затем обернулся к Рату и громко гавкнул. Паж улыбнулся, достал из буфета кусок медовой лепёшки и осторожно протянул псу.
— Ладно, герой, держи. Но только потому, что ты сделал госпожу счастливой.
Арт схватил лакомство, отбежал на безопасное расстояние и принялся жевать, время от времени поглядывая на Норту, чтобы убедиться, что она никуда не исчезнет. Норта вздохнула с облегчением. Теперь всё будет хорошо. Они все вместе, значит, это место, где можно на время остаться.
***
— Аромат — это невидимая живопись. Он не висит на стене, но живёт в памяти, оживает в дыхании времени. Я люблю его за то, что он может сказать больше, чем слова, — Мастер Аон с самого утра начал свой урок магической парфюмерии.
Его уютная мастерская была заполнена мерцающими колбами, пузырьками с переливающимися жидкостями и пучками сушёных трав. Над его основным рабочим столом висели в воздухе четыре сферы. Говоря, он размахивал стеклянным стержнем для отбора проб как Жезлом.
— Видишь эти сосуды, дитя моё? В каждом из них не просто запах. В каждом сосуде сгусток силы, отголосок миров, эхо событий. Создать магические духи — это не смешать масла и спирт, это сотворить историю, запечатать её в хрустале.
— Но как... с чего начать? Всё так сложно!
— Аромат — это заклинание, которое не требует слов. Ты чувствуешь? Это запах моего первого разочарования. Я хранил его двадцать лет. Попробуй расшифровать.
Норта вдохнула и поморщилась:
— Что-то горькое... Словно пробуешь когда-то недоеденный шоколад. И где‑то глубоко слышу звук разбитой нечаянно чашки.
Маг переставил флаконы:
— Верно, но одного компонента мало. Скажи, что ты хочешь сотворить?
Норта вспомнила встречу с Медузой Горгоной, судьба этой девушки запала ей в память.
— Хочу создать аромат "Взгляд Горгоны".
— Как интересно! Верхние ноты могут быть такие: свежий змеиный яд, дым палёного янтаря, горькая полынь.
— Но почему змеиный яд в верхних нотах? Он же резкий!
— Резкий, но верхние ноты наносят первый удар. Как и взгляд мифической твари: мгновенно приковывает, будит тревогу. Капай свежий змеиный яд — три капли. Осторожно.
Теперь создадим сердечные ноты. Вязкий мёд из цветов ночного лотоса подойдёт, смягчит резкий первый удар, будет противоположностью яду.
Сердце аромата будет сладкой ловушкой. — Маг говорил как по-написанному, было видно, что его воодушевляет процесс создания композиции, — Теперь закрепим намерением. Возьми обсидиановый кристалл, согрей в ладонях и прошепчи: "Остановка, но не смерть." Пусть красота твоих духов станет силой, а не проклятием.
Она выполнила в точности. Кристалл потемнел, а смесь в пробирке начала медленно застывать.
— Теперь нужен шлейф. Дым от сожжённых предсказаний! Как тебе? Это то, что останется после. Как эхо от взгляда Горгоны. Но капни лишь одну каплю... и сразу взболтай против солнца.
Ученица промахнулась, и две капли упали, а пробирка на секунду окуталась вихрем искр.
— Я испортила! — В панике вскрикнула Норта.
— Нет. Ты добавила непредсказуемость, в этом и есть суть любого пророчества.
Теперь взболтай семь раз по солнцу и запечатай пробкой с восковой печатью.
Она последовала инструкции. Готовый аромат переливался, словно перламутровый.
— Своей ошибкой ты напомнила мне, что творчество — не контроль, а танец с неизвестным. Забирай своё первое творение и иди в свою каморку. Завтра я покажу тебе свой заветный аромат...
***
Норта вернулась в коморку, где её поселили. Там её ждали верный Арт и медальон с рассудительной Норой.
— Нора, Нора! Всё было так интересно! Я создала свой первый аромат! "Взгляд Горгоны". Это просто волшебство! — зашептала девушка в медальон.
Никакого ответа. Медальон молчал. Даже на ощупь он был холодным. Норта заволновалась!
— Нора! Нора! Где ты?!
— Где мне еще быть? — раздался еле различимый голос подруги, — Я здесь... в этой полной темноте и неизвестности! Ты обо мне просто позабыла! Лучше повесь меня на шею Арту, так я хотя бы буду видеть мелькание вашей жизни... где-то на уровне пола!..
Голос раздавался то из медальона, то в голове у Норты и в конце этой тирады сорвался на плач. Норте стало отчаянно стыдно! Она сняла медальон на ночь и забыла, совсем забыла о подруге утром, когда убежала на первый магический урок. А ведь Норе куда тяжелее, чем ей! Девушка представила себя чистым сознанием, висящим в темноте и невесомости с маленьким окошком в реальный мир, из которого несколько часов виден слегка пыльный потолок её коморки, и сама едва не заплакала:
— Нора, прости меня, прости, я больше вообще не буду снимать медальон, я тебя не оставлю одну, милая-милая!
Через некоторое время послышался ответ, уже более спокойный, почти шёпотом:
— Это ты
