и, наклонившись к Джейне, коротко поцеловал её в губы.
Сердце забилось, как пойманный и напуганный зверёк или птица. Дыхание замерло.
Граф ещё раз оглянулся вокруг, ласково улыбнулся и положил руки на обтянутую шёлком талию, притягивая смущенную девушку к себе и целуя уже иначе.
Более жарко, подумалось Джейне, когда она робко ответила на поцелуй. Граф с усмешкой отстранился и посмотрел на неё — глаза его были так же темны и казались затуманенными.
— Я надеюсь, Джейна, что не оскорбил вас, — мягко сказал граф… Родерик. — И что вам понравилось.
Понравилось ли? Его поцелуи пьянили не хуже вина, которое Джейна пила сегодня, не хуже дурманящего запаха ярких цветов на лестнице, не хуже всей атмосферы волшебной летней ночи. Джейна чувствовала себя одним из героев той пьесы, которую она смотрела вчера, человеческим ребёнком, попавшим в волшебный лес в самый разгар фейского празднества — и увлечённым этим колдовством, новизной и яркостью.
Джейна встала на цыпочки и потянулась за ещё одним поцелуем, но граф лишь легонько коснулся губами её щеки и увлёк за собой дальше — к фонтану.
VIII
Она пожалела об этом, когда поцелуи графа стали ещё жарче и ещё настойчивее.
Не то, чтобы у Джейны был очень большой опыт в этом деле — его не было вообще — но мужская ладонь не там, где ей можно быть, заставляет забеспокоиться.
Джейна ойкнула и попыталась вырваться из объятий графа Доннели, но его руки, такие нежные и чуткие до этого, вдруг оказались жёсткими и никуда не пустили.
— Что вы… что вы себе позволяете⁈ — пискнула Джейна.
— Расслабься, девочка, — хрипло прошептал мужчина ей на ухо. — Я ещё не начал себе что-то позволять.
Слишком тугой корсет. Слишком много юбок. Сопротивляться было сложно — Джейне показалось, что вся её одежда была создана только для того, чтобы превратить живое существо в безропотную и беспомощную куклу. Девушка захныкала и попросила отпустить её, слабо ударив графа кулачком в грудь — и как только решилась? Матушка сказала бы, что леди так себя не ведут… О, нет! Леди не ведут себя вот так вообще: не идут с мужчинами в сад, не позволяют целовать себя без предупреждения, не заходят туда, где темно и нет людей. Наверное, настоящая леди сейчас упала бы в обморок от страха и стыда, но у Джейны не получалось. Голова, только что кружившаяся от восторга и новых ощущений, вдруг стала пустой, пугающей пустой.
Граф держал Джейну крепко. Когда она сжала губы, что-то протестующе промычав, и снова попыталась его ударить, он выругался. Так грязно, что Джейна почувствовала себя окунувшейся в эту грязь. Казалось, попытки сопротивляться только подстёгивали благородного лорда, и в затуманенную голову Джейны закралась мысль, что одними поцелуями она может уже не отделаться.
Как она вообще могла⁈ Зачем согласилась выпить это проклятое вино в зале, а потом соблазнилась на бокал у фонтана? Зачем поддалась подначиваниям Аниты и ушла в сад? Почему, почему граф был так привлекателен? Зачем она моментально превратилась в глупенькую героиню всех этих нравоучительных историй, в одну из тех дурочек, которые, поверив в благие намерения обходительных красавцев, позволяют увлечь себя во тьму — и неизменно оказываются прижатыми спиной к зелёной стене живого лабиринта, веточки и шипы которой больно покалывают спину через слои ткани?
Джейна могла бесконечно винить во всём вино, Аниту и собственную глупость, но сейчас это не помогало — всё могло закончиться очень и очень плохо.
— Пустите! — ещё раз взмолилась Джейна, когда рука графа смяла её юбку.
— Теперь я тебя точно не отпущу, — прохрипел он. — Ты слишком сильно сопротивляешься, сладкая, это кого угодно распалит. — Расслабься, — его пальцы коснулись кожи над чулками, и Джейну словно молнией ударило. — Не ломайся, мы только поиграем чуть более по-взрослому.
Граф отстранился от своей пленницы — но лишь для того, чтобы рвануть на ней тонкую ткань корсажа. Джейна всхлипнула и подумала о последствиях, которые теперь неминуемы — платье было весьма неоднозначно испорчено. Тут уже речь не только о ношении устаревших нарядов с плеча сестры. Тут пахнет совсем другим скандалом.
— За что? — вскрикнула она. — За что вы так со мной?
— Больше страсти, милая, — цинично сказал он, игнорируя вопрос. — Ваша подружка сказала, что вы умеете её проявлять, когда нужно. А вы только были такой пылкой, что я даже поверил…
— Что? — попыталась спросить Джейна, но только промычала что-то невнятно, потому что её опять целовали. И сейчас ей это категорически не нравилось.
Она попыталась царапаться и кусаться, но только усугубила ситуацию. Граф с шипением отстранился и, когда Джейна попыталась позвать на помощь, хлёстко ударил её по щеке.
— Бесполезно, милая, — его губы с жадностью впились в её шею. — Здесь слишком уединённый уголок, малышка, — её юбки поползли вверх. — Поэтому я тебя сюда и привёл.
В этот момент Джейна действительно готова была упасть в обморок от страха, но мелькнувшая в тусклых отсветах одинокого фонарика за углом тень человека дала ей иллюзию надежды.
— Помо… ммм… — попыталась девушка и тут же была прервана очередным грубым поцелуем. Пальцы графа болезненно стиснули шею, не давая двигаться и грозя оставить синяки на коже.
По тропе лабиринта мимо них действительно прошёл человек — было видно, что это высокий мужчина. В одной руке он нёс бутылку, в другой — снятый сюртук. Светлая рубашка выделялась в полумраке. Проходя мимо парочки, застывшей в весьма недвусмысленной позе, он вежливо извинился, пожелал удачи, пьяно растягивая слова, и как ни в чем не бывало пошёл дальше, слегка покачиваясь. Джейна попыталась закричать или дёрнуться, но сил у неё уже не было. Получилось только сдавленное невнятное мычание, за которое граф очень больно сжал её плечо и вдавил в заросли так, что ветки, кажется, начали вонзаться в кожу.
— Я же сказал, расслабься, — прошептал он. — Иначе будет больно.
Джейна попыталась вдохнуть и смириться с неизбежным. Первое получалось плохо.
Что её ждет, когда всё закончится и она, заплаканная, в порванном платье заявится в покои к матушке? Вечный позор? Скорый брак с незнакомым мужчиной из тех, кого леди Алисия отнесла к категории «на всякий случай не отталкивай»? Отречение и бордель? Предложение стать содержанкой графа?
— Кхм? — раздалось сбоку, с той стороны, в которую
