же году Обществом любителей искусств*. [* Эта школа, преобразованная в художественное училище, существует и сейчас].
Одесса тех лет была одним из крупнейших культурных центров страны. Здесь процветало театральное искусство, особенно оперное. В университете преподавали И. И. Мечников и И. М. Сеченов, учебный округ возглавлял Н. И. Пирогов. Естественно, что и в рисовальной школе обучение было поставлено серьезно, среди ее преподавателей были известные архитекторы и художники.
Окончив школу, Рубо мечтает продолжить образование, но прежде приходится несколько лет проработать счетоводом. Только в 1878 году он уезжает в Мюнхен и поступает в Баварскую академию художеств в класс польского живописца-баталиста Ю. Бран-дта. Мюнхен с его богатейшими собраниями картин, многочисленными церковными постройками, настенная роспись которых отличалась глубокой перспективой, красочным колоритом, стал прекрасной школой для будущего художника, а от Брандта он унаследовал широкую манеру живописи, демократическую направленность и высокое реалистическое мастерство. Молодой художник испытывает на себе влияние различных европейских школ, прежде всего французской, в ту пору очень модной. Но и коллекция верещагинских картин, которая путешествовала тогда по городам Германии и пользовалась колоссальным успехом, не могла не оказать на Рубо своего благотворного влияния.
Здание школы рисования в Одессе, где учился Ф. А. Рубо.
Живя и учась за границей, Франц Алексеевич ежегодно приезжал на родину, очевидно, к родным на каникулы, и всякий раз обязательно посещал Кавказ. Художника волновала могучая природа Кавказа, его сильные красивые люди. Он пишет этюды, делает бытовые зарисовки, которые затем использует для работы в своей мастерской в Мюнхене.
В 1882-1883 годах Рубо пишет ряд картин на кавказские темы: «В горах у духана», «Горная дорога в Млети», «Дарьяльское ущелье», «Базар во Владикавказе». А по окончании академии (1883 год) он получает заказ на создание 17 картин для Тифлисского военно-исторического музея «Храм Славы». Очевидно, к этому времени репутация Рубо как живописца-баталиста была уже достаточно солидной. Картины, написанные в разные годы (художник работал над ними около десяти лет), могут быть объединены в стройную серию, повествующую о важнейших событиях 200-летней войны на Кавказе и о среднеазиатских походах русской армии.
Для сюжетов своих картин Рубо выбирал самые яркие, кульминационные моменты известных сражений. Картины отличались большим композиционным разнообразием, широкой манерой живописи, были совершенны в техническом отношении. И главное, несмотря на официальность заказа, Рубо сумел показать в этих произведениях русского солдата как основное действующее лицо изображаемых событий, которому Россия была обязана всеми своими военными победами.
Наиболее удачными считаются картины «Штурм крепости Геок-Тепе» (1887) и «Переход отряда Аргутинского-Долгорукова через горы» (1892). На тему одной из картин серии художник создал свою первую панораму «Штурм аула Ахульго», которая открывает новую страницу в его даровании.
К этому времени в западноевропейском искусстве панорама как вид монументальной живописи достигает расцвета. Ее изобретателем считается шотландский художник Роберт Баркер, который в 80-е годы XVIII века создал круговое изображение родного города Эдинбурга. Было оно написано акварелью на бумаге, наклеенной на холст. А через несколько лет лондонцы восторженно встретили его новую панораму, изображавшую английский флот между Портсмутом и островом Уайт.
Панорама получила право на жизнь. Едва возникнув, она сразу привлекла внимание и симпатии широких народных масс.
Особый интерес представляют произведения Жана Шарля Ланглуа - изобретателя предметного плана, яркого представителя французской батальной панорамы.
В панораме «Наваринское сражение» (1830) он впервые заполнил пространство от зрительной площадки до живописного полотна реальными предметами. Впечатление было очень сильным. Даже самые строгие критики отмечали невозможность отличить реальные предметы от живописи. Панорама имела шумный успех.
Есть у Ланглуа ряд панорам, посвященных событиям русско-французских войн: «Бородинское сражение», «Пожар Москвы», «Севастополь». Ярый бонапартист, участник многих сражений, Шарль Ланглуа, при всех технических и художественных достоинствах, которыми отличались его панорамы, был далек от исторической правды, а иногда и умышленно фальсифицировал события, прославляя французских завоевателей.
Панорама «Штурм аула Ахульго» («Покорение Кавказа») не сразу была выставлена в России. Это дает основание предполагать, что писал ее Рубо без официального заказа, очевидно, увлекшись панорамной живописью и решив попробовать свои силы в этом жанре. Именно в панораме, которая как бы раздвигала рамки обычной станковой картины, позволяла художнику показать войну не как отдельный эпизод (атаку, залп батареи и т. д.), а как взаимодействие больших сражающихся масс, Рубо нашел применение своим возможностям, реализацию своих художественных принципов.
Первая панорама Ф. А. Рубо демонстрировалась в Мюнхене и Париже и принесла ее создателю заслуженную славу: он был удостоен звания профессора Баварской академии художеств и ордена. Молодому художнику представлялась возможность повезти свое произведение в Берлин и Вену, но он отказался, надеясь показать его в России.
Панорама «Штурм аула Ахульго», Фрагмент.
Мечта Ф. А, Рубо осуществилась в 1896 году: панорама «Штурм аула Ахульго» была выставлена в Нижнем Новгороде на Всероссийской промышленно-худо-жественной выставке, где для нее был выстроен специальный павильон по проекту архитектора В. В. Ше-не. Воспроизводила она один из решающих эпизодов Кавказской войны - взятие русскими войсками резиденции Шамиля в селении Ахульго 22 августа 1839 года.
Панорама привлекла всеобщее внимание, вызвала восторженные отзывы. Известный художник Н. Н. Каразин назвал ее «чудом искусства». Наибольшее впечатление в ней производил мастерски выполненный пейзаж: величественные горы Дагестана, покрытые на вершинах вечными снегами, огромные, нависающие над пропастью ледники, яркое голубое небо с белыми облаками, бурлящие горные реки, скудная зелень, прилепившиеся к скалам каменные строения аула. На этом фоне - живописные группы бегущих и сражающихся людей.
Что касается смысла самого события, то вряд ли он был достаточно глубоко понят художником. М. Горький в своей корреспонденции с выставки писал в газете «Одесские новости», что Рубо «убил очень много черкессов и мало русских». В этом сражении, отмечает писатель, горцы, отстаивавшие свою свободу, защищались «дьявольски долго и храбро. Каждая сакля изо всех своих щелей посылала пули в солдат, толпившихся на узких улицах аула, не прикрытых ничем, тогда как горцы стреляли из-за прикрытия. В момент штурма, взятый Рубо, солдат должно было бы больше лежать на земле: их мало, и это сразу бросается в глаза…».
Очевидно, критика была правильно оценена художником. Простое сравнение «Ахульго» с севастопольской панорамой показывает, какой огромный путь прошел Рубо за несколько лет. За период, разделяющий эти две панорамы, он не создал каких-либо выдающихся произведений, но каждое из них - шаг к совершенствованию мастерства, к реализации тех особых творческих приемов, которые дают возможность показать внутреннюю, «интимную», - как ее назвал В. В. Стасов, - сторону военных событий, проникнуть в их идейный смысл и довести его до зрителя.
Успех «Ахульго» превзошел ожидания. И когда в 1901 году встал вопрос о создании панорамы «Оборона Севастополя», заказ был передан Ф. А. Рубо как «известному мюнхенскому
