художнику».
Уже работая над севастопольской панорамой, Ф. А. Рубо в мае 1903 года прочел в «Новом времени» заметку об избрании его профессором, руководителем класса батальной живописи при Петербургской Академии художеств вместо скончавшегося И. О. Ковалевского.
Сообщение было так неожиданно, что художник не сразу поверил в него, но, получив официальное подтверждение, очень обрадовался, о чем свидетельствуют его письма в Академию художеств. В одном из них он пишет: «Я бесконечно счастлив назначением своим, хотя и трудно мне расстаться с Мюнхеном, где я прожил ровно 26 лет, утешаюсь надеждой прожить столько же в Петербурге».
Но работа над панорамами «Оборона Севастополя», а затем «Бородинская битва» держала его в Мюнхене, где было оборудовано все необходимое. И в течение десяти лет (с 1903 по 1913 год) Рубо буквально разрывался между Петербургом и Мюнхеном. Увлекшись преподаванием, он был рад не покидать батального класса академии. Ему отвели бывшую академическую мастерскую А. И. Куинджи, большую профессорскую квартиру. В Петербурге у него было много друзей среди художников. Но в Мюнхене жила семья, здесь он писал свои панорамы.
Рубо и за границей жил интересами русского искусства. В эти годы он бессменный устроитель (комиссар) русского отдела на международных художественных выставках в Мюнхене. Этому делу он отдавал много энергии и времени, искренне радовался успехам русских художников на выставках, каждой полученной ими медали. Его заслуги на этом поприще были неоднократно отмечены вручением ему русских орденов.
В 1908 году по предложению академиков В. А. Беклемишева, А. И. Куинджи и А. П. Соколова Рубо избирают членом Академии художеств. В этом же году он вторично избран профессором класса батальной живописи, а в 1910 году становится действительным членом академии.
Человек горячего темперамента и огромной трудоспособности, влюбленный в живопись, Рубо сумел воспитать эти необходимые для настоящего художника качества и в своих лучших учениках. Франц Алексеевич щедро передавал им свое мастерство, смело привлекая их к участию в заказных работах, поручая самостоятельные ответственные задания.
Большой практической школой для учеников Рубо была панорама «Бородинская битва», которую заказали художнику к 100-летию Отечественной войны 1812 года.
Как всегда, Ф, А. Рубо отнесся к работе над панорамой исключительно серьезно. Он выезжал на Бородинское поле, изучал местность, пользовался консультацией военных специалистов полковника В. А. Афанасьева и полковника Д. П. Багратиона - внучатого племянника героя Отечественной войны.
Художник несколько дней прожил в деревне Семеновской, делал зарисовки, писал этюды. Тщательно изучив исторические документы, перечитав множество книг о войне 1812 года, в том числе особенно внимательно «Войну и мир» Л. Н. Толстого, он разработал вначале сюжет, а затем нашел и композиционное решение будущей картины.
Панорама «Бородинская битва». Фрагмент.
Так как до юбилея оставалось только 10 месяцев и написать одному за это время такую огромную картину было немыслимо, Рубо пригласил себе в помощь несколько известных мюнхенских художников: Карла Беккера, Михаэля Цено Димера, Петера Пауля Мюллера и других.
Даже работа с помощниками потребовала от Рубо огромного напряжения. Панорама была закончена в срок, и 26 августа 1912 года состоялось ее открытие в специальном здании, построенном в Москве на Чистых Прудах.
Перед зрителем, стоящим на смотровой площадке, эпизод за эпизодом раскрывался самый напряженный момент Бородинского сражения. Панорама захватывала зрителя правдивостью и грандиозностью изображения. Напряжение боя умело подчеркивалось ярким солнечным освещением, блеском орудий и штыков, стремительностью движения всадников и пехотинцев.
Столкновение русских конногвардейцев с саксонскими кирасирами возле батареи Раевского - ключевой позиции русских - передано с глубоким драматизмом и очень живописно. Темные мундиры кирасир, блестящие крупы взмыленных лошадей, синие чепраки седел, спелая растоптанная копытами рожь и превосходно переданные голубые дали в прозрачных пороховых дымах - все это составляет замечательную по красочности картину битвы. А стремление Рубо передать в панораме главную идею Бородинского боя - волю русского народа к победе - придало картине какую-то праздничную приподнятость.
Жизнь Ф. А. Рубо после открытия панорамы «Бородинская битва» сложилась нелегко. Вместо почестей и благодарности художника, измученного напряженным трудом последних перед открытием месяцев, ждали одни неприятности. В газетах писали не о панораме, а о посещении ее императором. О Рубо вспоминали лишь вскользь, в связи с тем, что он давал Николаю II пояснения во время осмотра картины.
Несмотря на успех панорамы и несомненные заслуги Рубо, официальные круги все хуже относятся к нему. С холодной вежливостью они отклоняют попытки художника продолжать педагогическую и общественную деятельность.
Ф. А. Рубо не вернулся в батальный класс, он уехал в Мюнхен. Вскоре началась мировая война. Вдали от России художник не создал ничего, подобного его лучшим произведениям. Забытым, больным, затерявшимся среди бурных событий послевоенной Германии прожил Рубо последние годы жизни. Он умер 13 марта 1928 года в Мюнхене.
Некоторое время имя художника было почти забыто. Несчастливо сложилась и судьба его панорам - от подлинников сохранились лишь фрагменты. Но сейчас, воссозданные советскими художниками, эти величественные полотна, прославляющие подвиги русских воинов, вновь пробудили интерес и к личности их автора, и к истории самих картин.
ПАНОРАМА «ОБОРОНА СЕВАСТОПОЛЯ».
СОЗДАНИЕ ЖИВОПИСНОГО ПОЛОТНА, СТРОИТЕЛЬСТВО ЗДАНИЯ.
ОТКРЫТИЕ.
Заказ на панораму «Оборона Севастополя» был передан Ф. А. Рубо в августе 1901 года. Работа очень увлекла его. 15 октября художник приехал в Севастополь. Здесь он тщательно ознакомился с материалами и архивными документами, собранными в музее Севастопольской обороны, прошел по местам бывших боев, осмотрел расположение оборонительной линии. Наконец, представив себе в общих чертах сюжет будущей панорамы, Рубо приступил к написанию этюдов.
В распоряжение художника было выделено обмундирование и оружие периода обороны, около двух взводов пехоты и отделение матросов. Одетые в форму того времени, солдаты и матросы не только позировали художнику, но и изображали отдельные моменты боя, работу у орудия, штыковую атаку, переноску тяжестей и т. п. Рубо широко пользовался фотографией, фиксируя отдельные моменты, а также делал зарисовки с натуры.
В экспозиции представлена часть этюдов к панораме. Вот один из них - «Портрет двух офицеров».
Слева в белом кителе - капитан 2 ранга в отставке Н. И. Костомаров. В период обороны лейтенант Костомаров командовал знаменитой батареей его имени впереди 4-го бастиона, которая подвергалась ежедневно такому обстрелу вражеской артиллерии, что могла действовать, как вспоминают очевидцы, только до полудня. К этому времени все орудия батареи были обычно уже сбиты, и их приходилось восстанавливать до следующего утра. Несколько раз распространялся слух, что Костомаров убит, но он остался жив. А в 1901 году в качестве начальника музея Севастопольской обороны оказал большую помощь художнику в подборе нужных материалов.
Другой участник обороны, изображенный на этюде, - бывший офицер Киевского гусарского полка И. И. Величко, участник Альминского и Балаклавского сражений. В 1901 году жил в Севастополе в чине
