— Вы напрасно приписываете моему другу то, что не смог бы приписать ему человек, лучше знающий его, — холодно ответил Атос. — Я знаю то, что знаю, а именно — что господин д'Артаньян отправляется по приказу начальства на борту вот этого корабля. Право, любой на моем месте сделал бы то же самое умозаключение.
Произнеся эти слова, Атос небрежным кивком указал на фелуку, видневшуюся в бухте, окруженной отлого спускавшимися вниз холмами. Дорога, на которой они находились в этот момент, вилась посреди холмов и вела прямо к естественной гавани, где стояло рыбацкое судно.
Они спустились к бухте, где были встречены молчаливым матросом, указавшим им на борт фелуки, — на палубе стоял сухопарый человек с обветренным красным лицом морского волка. Это был капитан.
— Мы не задержим вас, милостивые государи, — спокойно произнес Атос. Я только хочу сообщить милейшему капитану, что у него на борту будет не два, а три пассажира.
— Как так?!
— Именно, лейтенант Малэ, — по-прежнему невозмутимо продолжал Атос. Дворянину, отправляющемуся в рискованное путешествие, может пригодиться лишний слуга, не так ли?
— В своем ли вы уме, милостивый государь, что позволяете себе вмешиваться в исполнение приказа его высокопреосвященства? — вмешался лейтенант, худшие опасения которого при виде Атоса, догонявшего их вместе с молчаливым Гримо, начинали оправдываться.
— А, так д'Артаньян принужден куда-то отплыть на этой посудине по приказу его высокопреосвященства! Заметьте, любезный лейтенант, что этого я не знал — я просто полагал, что начальство — кажется, так я выразился, д'Артаньян, — отправляет моего товарища с каким-то важным поручением. Но теперь, после того как вы, лейтенант, вольно или невольно сообщили мне, что лицо, отдавшее приказ, не кто иной, как его высокопреосвященство, я принужден заявить, что это меняет все дело.
— Вы уступаете, не так ли?
— Напротив!
— Напротив? Тысяча чертей!
С этими словами доверенное лицо его высокопреосвященства бросило взгляд через плечо на матроса с фелуки, как бы желая удостовериться, что обретет в нем союзника. Капитан тоже перестал дымить своей глиняной трубкой и, сойдя на берег, приблизился к ним. Его флегматичное лицо, обрамленное классической «шкиперской» бородкой, выражало сдержанный интерес к происходящему.
— Видите ли, любезный, господин Атос — мой друг, а я не люблю, когда с моими друзьями разговаривают подобным образом, — сказал д'Артаньян, сочтя, что пора вмешаться.
— Минуту терпения, д'Артаньян, — произнес Атос. — Дело заключается в том, лейтенант, что господа королевские мушкетеры подчиняются только господину де Тревилю или его величеству королю Франции. Насколько мне известно, его высокопреосвященство не имеет формального права использовать офицеров роты королевских мушкетеров в качестве своих курьеров. Погодите, сударь, дайте мне закончить свою мысль, — добавил Атос, видя, что лейтенант хочет что-то сказать. — Однако господин д'Артаньян — солдат Франции, и он волен исполнить любое частное поручение господина кардинала, являющегося, как всем известно, первым министром Франции. Вне всякого сомнения, это поручение, будучи выполненным, послужит на благо французскому государству и нанесет ущерб его врагам. Со своей стороны, я, как солдат короля, могу только способствовать и желать всяческого успеха д'Артаньяну в этом деле. Именно поэтому, сознавая, сколь нелегким должно быть секретное поручение, возложенное на господина д'Артаньяна, желая облегчить ему, насколько возможно, тяготы и препятствия, которые, несомненно, встретятся на его пути, я, скромный мушкетер, решил обойтись без своего слуги, оставаясь здесь, в лагере, отдав его в полное распоряжение господина д'Артаньяна. Неужели такое благое начинание не найдет поддержки с вашей стороны? закончил Атос, отпуская шутовской поклон лейтенанту Малэ.
Тот, казалось, не был удовлетворен объяснениями Атоса, однако не находил, что возразить.
Планше с Гримо с благоговением взирали на мушкетера, видимо, пораженные его речью, — Атос редко открывал рот, да и делал это чаще для того, чтобы осушить парой глотков стакан бургундского.
— Помилуйте, Атос. Зачем вы устроили весь этот спектакль? — прошептал д'Артаньян, подходя к мушкетеру.
— Мне не нравится эта затея кардинала, и я хочу, чтобы Гримо сопровождал вас. Я полагаюсь на Гримо, и мне так будет спокойнее, — просто отвечал Атос. — Если уж мы не можем помешать кардиналу играть его игру, то давайте по крайней мере примем свои меры предосторожности.
— Но его высокопреосвященство поручил мне посадить на борт корабля этого господина со своим слугой, относительно же вашего слуги у меня нет никаких приказаний, — сказал лейтенант.
— Что с того? — невозмутимо отвечал Атос. — Мы ведь оба понимаем, что его высокопреосвященство отправляет господина д'Артаньяна в частную поездку, а в таких случаях, насколько мне известно, воинский устав не имеет силы и количество слуг не регламентируется.
— Ну что ж, господа? Мы отплываем или нет? — вмешался капитан.
— Разве вы не видите, что достойный капитан ждет? — все тем же спокойным и насмешливым тоном продолжал Атос, обращаясь к лейтенанту. — Не станем задерживать его. Без третьего пассажира фелука от берега не отойдет. В противном случае господин де Тревиль узнает, что лейтенанта его мушкетеров без его ведома собираются увезти неизвестно куда на какой-то подозрительной рыбацкой посудине. Мы оба прекрасно понимаем, лейтенант, что господин де Тревиль неминуемо обратится к королю, а его величество захочет узнать у его высокопреосвященства подробности дела. Таким образом, секретное поручение господина кардинала перестанет быть секретом для всех. Не лучше ли обойтись без огласки, лейтенант?
— Делайте что хотите, — отступил Малэ. — Но капитан предупрежден только о двух пассажирах.
— Не беда. Где найдется место для двоих, там разместятся и трое. К тому же мой слуга неприхотлив. С капитаном предоставьте поговорить мне.
Атос сделал два шага навстречу бородатому капитану, который уже с нескрываемым интересом глядел на него. Мушкетер отвел фламандца в сторону и что-то тихо сказал ему. При этом из рук Атоса в карман капитана перекочевал тугой кошелек, что осталось незамеченным для окружающих. Капитан коротко кивнул и направился к фелуке, сделав жест, который можно было бы истолковать как приглашение пассажирам взойти на борт.
— До свидания, Атос, — взволнованно сказал д'Артаньян, сжав руку товарища.
— До скорой встречи, д'Артаньян, — отвечал мушкетер. — Мы будем ждать вас.
