— Возможно, что и так. Но один день я продержусь.
— Забудь об этом.
— Тысяча долларов плюс расходы.
Он отнес одеяло к мотоциклу и положил в боковую сумку.
— Думаешь, я поверил, что ты заплатишь?
Она сцепила руки перед собой.
— Заплачу. Даю слово.
Да, конечно. Теду ты тоже кое-что обещала, а оказалось, что это полная ерунда.
Она поморщилась.
— Я напишу расписку.
— Жаль, что твоему жениху такое не пришло в голову.
Нахмурившись, он защелкнул замок на сумке.
Хотя Панда и не принял ее предложение, он не уехал без нее — хороший знак. Люси хотела есть, но, кроме того, она нуждалась в удобной обуви и свежей одежде.
— Не мог бы ты развернуться? — прокричала она Панде на ухо, когда тот пронесся мимо «Уолмарта». — Я хотела бы кое-что купить.
Либо Люси недостаточно громко говорила, либо он ее не слышал, потому что так и не остановился.
Пока они ехали, она задумалась о прошлом и вспомнила день, когда Мэтт Джорик появился в том паршивом съемном доме в Харрисберге, где она пряталась с маленькой сестрой все время после смерти матери. Он возник у входной двери в ярости и нетерпении. Ей нужно было защищать мертвую мать и годовалую сестру, поэтому, несмотря на четырнадцатилетний возраст и страшный испуг, она не могла допустить, чтобы он это увидел.
— Нам не о чем говорить, — произнесла она, после того как он проник внутрь.
— Прекрати… Если ты не уйдешь сейчас со мной, через час здесь будут представители Службы охраны семьи, и они заберут вас обеих.
На протяжении шести недель она использовала все средства, которые доступны четырнадцатилетнему подростку, чтобы власти не догадались, что она воспитывает малышку по прозвищу Кнопка, которая выросла в прекрасную девушку Трейси, совсем одна.
— Нам не нужно, чтобы о нас кто-то заботился! — кричала она. — Мы и сами прекрасно справляемся. Почему бы вам не заняться своими делами?
Но он не стал заниматься своими делами. И вскоре он, Люси и Кнопка отправились в путь. Потом они встретились с Нили и поехали в путешествие по стране на Мейбл — видавшем виды трейлере «виннебаго», который до сих пор стоит на участке ее родителей в Виргинии, потому что ни один из них не находил в себе сил, чтобы избавиться от него. Мэтт был единственным отцом, которого она когда-либо знала, и лучшего отца и пожелать было нельзя. Как и лучшего супруга для Нили, а ведь к укреплению этого союза приложила руку и сама Люси. Тогда она была такой смелой. Такой бесстрашной. Она лишилась этого качества не сразу, а постепенно, так что почти не заметила, как это произошло.
Панда остановился в грязи у белого каркасного дома, над входом в который красовалась вывеска «ДЕРЕВЕНСКИЙ МАГАЗИН СТОКИ». В витринах было представлено множество товаров — от дробовиков до мисок и детских шлепанцев фирмы «Крокс». У двери стоял автомат с колой, рядом примостился садовый гном вместе со стойкой с открытками.
— Какой у тебя размер обуви? — злобно спросил он.
— Семь с половиной. И я хотела бы…
Он уже бежал к магазину семимильными шагами.
Она спрыгнула с мотоцикла, пристроилась за фургоном для доставки продуктов и принялась ждать, опустив шлем пониже. Жаль, что она сама не могла выбрать себе обувь, но заявиться в магазин в таком виде было бы неприлично. Люси молилась, чтобы Панда не купил еще пива. Или презервативов.
Он вышел с пластиковым пакетом и бросил его в нее.
— За тобой должок.
«БЕНЗИН, ТРАВА ИЛИ ЗАДНИЦА. НИКТО НЕ ПОЕДЕТ БЕСПЛАТНО».
— Я же сказала, что заплачу.
Он снова хрюкнул, как пещерный человек.
Она заглянула в пакет. Джинсы, серая хлопковая футболка, дешевые кроссовки темно-синего цвета и кепка. Она отнесла это все за магазин, сняла шлем и переоделась, стараясь чтобы ее не было видно. Джинсы оказались слишком плотными, уродливыми и мешковатыми как в бедрах, так и по всей длине. На футболке красовался логотип Техасского университета. Он забыл носки, но она по крайней мере могла избавиться от каблуков. В отличие от него она не оставляла после себя мусор, поэтому запихнула сутану и туфли в тот же пластиковый пакет и вышла из-за деревьев.
Он почесывал грудь с отсутствующим видом.
— В магазине работал телевизор. Ты во всех новостях. Говорят, ты сейчас у друзей, но я бы не стал рассчитывать на то, что тебя никто не узнает.
Люси вцепилась в пластиковый пакет, в котором лежала сутана, и снова надела шлем.
Через полчаса Панда припарковался за Денни'з. Она хотела попасть в настоящую ванную с теплой и холодной водой, и это перевешивало страх попасться кому-нибудь на глаза. Пока он прятал в карман ключ зажигания и оглядывался, она сняла шлем, собрала вещи, стянула волосы в некое подобие конского хвоста, который продела в отверстие в кепке сзади.
— Если это вся твоя маскировка, — произнес он, — далеко мы не уедем.
Он был прав. Ей захотелось надеть шлем. Люси быстро огляделась, чтобы убедиться, что за ними не следят, вытащила из пакета испорченные туфли, оставив в нем только скомканную сутану. Она скрутила пакет и затолкала его под просторную футболку, подхватив ее поясом от джинсов, чтобы он не вывалился.
Именно такую маскировку использовала Нили много лет назад, когда сбежала из Белого дома. Быть может, и у Люси это сработает. Если ей повезет, никто не свяжет дочь бывшего президента с дешево одетой беременной женщиной, заходившей в Денни'з. Она скорее похожа на очередную глупую дамочку, которая запала не на того парня.
Панда уставился на ее округлившийся живот.
— Ну вот, приехали. Скоро я стану отцом, а о сексе и вспомнить-то нечего.
Она подавила желание извиниться.
Похоже, он всегда принимал либо отсутствующий вид, либо сердитый, третьего варианта не существовало. На этот раз он был сердит.
— Да, ты похожа на несовершеннолетнюю.
Она всегда выглядела моложе своих лет, а в этой одежде казалась совсем юной. «Уверена, я не первая девочка-подросток в твоем списке» — вот что сказала бы ему Мег. Но Люси отвернулась, выбросила разбитые туфли в мусорный бак и осторожно направилась в ресторан.
К ее великому облегчению, никто не обратил на нее внимания, но не потому что она была плохо одета или беременна, а потому что все смотрели на Панду. В этом смысле он был похож на Теда. Их обоих нельзя было не заметить: Теда — поскольку он производил исключительно благоприятное впечатление, Панду — наоборот.
Она отправилась в туалет, помылась, как могла, и поправила бутафорский живот. Когда вышла оттуда, то почувствовала себя почти человеком.
Панда стоял у двери. На нем была все та же мятая рубашка, но от него пахло мылом. Он уставился на ее живот.
