Подробности сложных отношений между Клеопатрой и Антонием, начиная с 41 года, хорошо известны, хотя важность и смысл этих отношений не вполне очевидны. Искажением мы обязаны исключительно эффективной пропаганде молодого Цезаря,[2] которая распространялась, начиная с 34 года. Направленная в первую очередь против царицы Египта и косвенно против Антония, эта пропаганда повлияла на все исторические источники того периода, усложняя правильное видение реальных мотивов и стратегии каждого из действующих лиц.
Клеопатра, чья точка зрения является для нас наиболее важной, вначале не могла иметь иных амбиций, кроме как самого элементарного политического выживания и поддержания жизни своего государства перед лицом недвусмысленных попыток Рима присоединить к себе Египет. Она окончательно утвердилась на троне, сумев отстранить от власти своих братьев, и вскоре успешно избавилась от своей сестры, чью голову она настойчиво требовала у Антония. Присоединение Египта, в свою очередь, полностью зависело от расположения представителя римской власти на Востоке, то есть от Антония. Только по прошествии времени Клеопатра смогла действительно оценить то влияние, которое она имела на Антония и в чем смутно предчувствовала возможность изменить направление истории, единственно за счет все нарастающей страсти Антония. Совершенно ясно, что огромная военная политическая власть, которой он обладал, была использована Клеопатрой с целью восстановить древнюю птолемеевскую империю, однако точка зрения Антония на этот счет была иной.
До того времени и еще в течение нескольких десятков лет политика Рима на Востоке была далека от действительного присоединения Египта. Как это делали до него один за одним Лукулл, Помпей и Цезарь, Антоний мечтал построить государство на Востоке по системе провинций, управляемых непосредственно из Рима, территорий немногочисленных, с относительно малой протяженностью, но богатых, стабильных и легко охраняемых. Эти провинции, по мнению Антония, должны были находиться в окружении государств-союзников, управляемых проверенными и преданными правителями. В 37 году, когда Антоний встретился с Клеопатрой после трех лет разлуки, будучи уже женатым на Октавии — сестре Октавиана, — он начал перераспределение всех принадлежащих ему территорий, как это легально ему позволял империум, которым он располагал на Востоке. Значительное расширение территорий, объединенных с Египтом, предполагало усиление эффективности системы, ввиду планируемого честолюбивого похода против парфян. Эти приобретения были представлены правительством Клеопатры как победа царицы, которая открыла, таким образом, новую эру как в Египте, так и во всех сирийских городах, чьей полновластной хозяйкой она стала, называясь отныне — «Самая Молодая из Богинь» (Тэа Неотера).{22}
Неудачные походы Антония в Армению и Мидию окончательно разрушили его амбиции стать новым Александром и поставили в зависимое положение от царицы. Клеопатра, в свою очередь, заставила его изменить курс правления с римского на эллинистический вплоть до того, что Антоний развелся со своей законной женой Октавией и одновременно порвал все отношения со своими бывшими союзниками. Он мечтал о новой организации управления землями вокруг Египта и о новом царском роде, основателями которого будут они с Клеопатрой. После второго похода на Армению, результатом которого стало присоединение этой страны к Египту, Антоний устроил осенью 34 года триумф в Александрии, превращая ее, таким образом, в новый Рим. Это празднование, которое больше походило на дионисийский пир, нежели на римские праздники, завершилось необыкновенной церемонией Раздачи Даров. Посреди этой торжественной роскоши, развернувшейся перед александрийской толпой, собравшейся в Великом Гимнасии, короновали на царство детей Антония и Клеопатры: младший — Птолемей Филадельф — родившийся в 36 году, становился царем Азии по эту сторону Евфрата (Малая Азия и Сирия); Александр Гелий, родившийся в 40 году, становился царем Азии по ту сторону Евфрата (Армения, Мидия и все остальные земли парфян, которые еще предстояло завоевать!); Клеопатра Селена, родившаяся одновременно с Александром Гелием, короновалась как царица Кирены и Крита. Сама Клеопатра была провозглашена «Царицей царей», а Птолемей Цезарь — «Царем царей». Можно себе представить, какой тяжелый резонанс вызвал этот обряд на Западе.
Однако Антоний пользовался еще очень сильной поддержкой Рима и даже сената, так как оба консула, избранные на 32 год, были из числа его приверженцев. Только путем долгих убеждений, используя лживую информацию, пуская в ход все хитрости пропаганды, позволили, в конце концов, Октавиану убедить сенат объявить войну… но только одной Клеопатре, намеренно оставляя Антония в стороне.
Исход конфликта определила не расстановка сил, а, скорее всего, тактические и стратегические ошибки Антония, чье слабоволие стало первопричиной его поражения. Выбирая, вопреки всяческой логике, сражение на море, он неосмотрительно переложил бóльшую часть ответственности на Клеопатру, чей флот был основой всех военно-морских сил. Какими бы ни были причины поведения Клеопатры в битве при Акции 2 сентября 31 года, но последовавшая за этой битвой катастрофа определила судьбу самой Клеопатры и, следовательно, судьбу всего Египта. Менее одиннадцати месяцев спустя новый Цезарь триумфально войдет в Александрию и воздаст почести мумифицированным телам создателей великого города. Но так как он гордо и свысока относился к могилам династии Лагидов, а также не отдавал должного почтения священным животным божественных фараонов, египтяне поняли, что наступила эпоха новых Богов.
ГРЕЧЕСКИЕ ФАРАОНЫ И ИХ СЛУГИ
{23}
Цари, царицы и их венценосные детиВ семье Лагидов никогда не существовало четко установленного принципа наследования. Опирались на две различные традиции: первая предусматривала передачу власти по старому македонскому династическому принципу, вторая — по наследованию священного сана фараонов. Птолемеи могли претендовать на престол как в первом, так и во втором случае. В принципе, власть наследовал первый ребенок в семье, однако четкого правила, исключающего младших сыновей и дочерей, не было. Примером тому служит решение Птолемея I, взявшего в соправители сына своей последней жены, обойдя, тем самым, своего старшего сына от предыдущего брака, Птолемея Керауноса. Первые трое наследников Птолемея не сталкивались с подобной проблемой, оставляя каждый раз одного единственного законного наследника. После 180 года потомство Птолемея V Эпифана разрослось, что неминуемо повлекло за собой династические кризисы: после двенадцати лет правления Птолемей VI Филометор не захотел разделять трон со своим младшим братом. Их совместное царствование зашло в такой тупик, что необходимо было вмешательство Рима: Египет и Кипр отдали старшему брату, а Киренаику младшему. Последний не был удовлетворен таким решением и долго плел интриги, чтобы присоединить Кипр к своему царству. И только случай помог разрешить ситуацию: смерть Птолемея VI позволила ему унаследовать все земли. Следующее поколение столкнулось с подобной же ситуацией: Птолемей Александр претендовал на территории своего брата. Птолемей XII, будучи внебрачным ребенком, мог претендовать на трон только в случае смерти своей кровной сестры Береники III, последней законной представительницы рода Лагидов. После своей смерти Птолемей XII оставил четырех детей: двух сыновей и двух старших дочерей, чьи династические распри стали последним кризисом правления Лагидов.
Характерной чертой птолемеевской династии является постоянно возрастающее значение женщины на троне, достигшее своей кульминации во времена последней Клеопатры. В течение первых трех царствований браки совершались на основе выгодного договора, который правители заключали с враждующей династией. Так, Птолемей II женился на Арсиное I, дочери Лисимаха, царя Фракии и союзника Лагидов против их соперников Антигонидов и Селевкидов. Таким же образом Птолемей III женился на своей кузине Беренике II, дочери Магаса, что позволило ему объединить Киренаику со своими собственными владениями. Также были выданы замуж за иностранных царей принцессы: Арсиноя II, дочь Птолемея I, — за Лисимаха, и Береника, дочь Птолемея II, — за Антиоха II. В первое время правления династии единственным исключением, имевшим впоследствии огромное значение, явился брак Птолемея II (который вынужден был с этой целью развестись с Арсиноей I) со своей собственной сестрой Арсиноей II, ставшей в 276 году вдовой Лисимаха. Этот инцестиальный союз, который полностью противоречил всем греческим законам, спровоцировал бурю волнений среди местного населения. Но, вместо того чтобы замять скандал, царь воспользовался им в собственных целях, развивая культ божественной царской семьи, которая не могла быть подчинена общечеловеческим правилам и законам. Арсиноя стала еще при жизни богиней Филадельфой («Та, которая любит своего брата»), и ее культ распространился во всех египетских храмах, встав в один ряд с местными богами.
