Глава 4
Джейк Валентайн рос безотцовщиной. Его мать, Эдит, была прислугой у состоятельного адвоката в Оксфорде, который и стал его отцом. Решив одним махом избавиться от матери и ребенка, адвокат подкупил неотесанного фермера, чтобы тот женился на Эдит. В возрасте десяти лет, достаточно нахлебавшись побоев и притеснений от фермера, Джейк ушел из дома и отправился в Лондон.
В течение следующих десяти лет он работал в кузнице, приобретя внушительные размеры и силу, а также репутацию усердного работника, заслуживающего доверия. Ему никогда не приходило в голову хотеть большего. У него была работа, его желудок был полон, а мир за пределами Лондона не представлял для него интереса.
Но однажды в кузницу вошел темноволосый мужчина и пожелал поговорить с Джейком. Шокированный богатой одеждой и утонченными манерами джентльмена, Джейк покорно ответил на множество вопросов о его личной жизни и опыте работы. А затем незнакомец поразил Джейка, предложив ему должность личного камердинера с жалованьем, во много раз превышающим его тогдашние доходы.
Охваченный подозрением, Джейк поинтересовался, почему незнакомец решил нанять новичка, необразованного, неотесанного и грубоватого на вид.
– Вы могли бы выбрать самого лучшего камердинера в Лондоне, – резонно заметил он. – Зачем вам такой, как я?
– Потому что камердинеры – известные сплетники и знакомы со слугами ведущих семейств по всей Англии и на континенте. У тебя репутация человека, который может держать язык за зубами, что я ценю больше, чем любой опыт. Кроме того, ты выглядишь так, словно можешь постоять за себя в хорошей драке.
Глаза Джейка сузились.
– Зачем камердинеру драться?
Мужчина улыбнулся:
– Ты будешь выполнять для меня разные поручения. Некоторые из них будут легкими, другие посложнее. Ну что? Согласен?
Вот как Джейк начал работать на Джея Гарри Ратледжа, вначале в качестве камердинера, а потом помощника.
Он никогда не встречал человека, похожего на Ратледжа – эксцентричного, заводного, проницательного и требовательного. Ратледж, как никто другой, разбирался в человеческой натуре. Ему хватало нескольких минут, чтобы оценить человека с абсолютной точностью. Он знал, как заставить людей делать то, что ему нужно, и почти всегда добивался желаемого.
Джейку казалось, что мозг Ратледжа никогда не отключается, даже когда тот спит. Он все время оставался активным. Джейку приходилось видеть, как он, обдумывая проблему, одновременно писал письмо и поддерживал разговор. Его жажда знаний была ненасытной, а память – феноменальной. Стоило ему один раз что-то увидеть, прочитать или услышать, это навсегда оставалось в его памяти. Люди никогда не лгали ему, а тех, кто имел глупость попытаться, он сурово наказывал.
Ратледжу были не чужды проявления доброты и понимания, и он редко выходил из себя. Но Джейк не был уверен, что Ратледж питает какие-либо чувства к своим собратьям. В глубине души он был холоден как лед. И сколько бы Джейк ни знал о Гарри Ратледже, тот оставался для него незнакомцем.
Тем не менее Джейк готов был умереть за него. Будучи требовательным, но справедливым и щедрым хозяином, Ратледж заслужил преданность своих служащих, ревностно оберегавших его уединенный образ жизни. Он был знаком со многими известными людьми, но редко обсуждал свои отношения с ними. И был крайне разборчив в выборе тех, кто допускался в его ближайшее окружение.
Разумеется, его осаждали женщины, и его неистовая энергия часто находила выход в объятиях светских красоток. Но при первых признаках проявления привязанности со стороны женщины Ратледж направлял к ней своего камердинера с письмом, ставившим точку в их отношениях. Джейку приходилось терпеть слезы, ярость и бурные сцены, которые его хозяин предпочитал избегать. Он мог бы посочувствовать этим женщинам, если бы Ратледж не вкладывал в письмо чудовищно дорогое изделие ювелира, служившее утешением для их расстроенных чувств.
В жизни Ратледжа были такие сферы, куда женщины не допускались. Он не разрешал им оставаться в его личных апартаментах на ночь и не позволял заходить в комнату, где хранилась его коллекция редкостей. Именно там он размышлял над самыми сложными проблемами. А если ему не спалось ночью, он отправлялся в свою мастерскую, где трудился над заводными игрушками из частей часового механизма, жести, бумаги и проволоки, пока его чересчур активный мозг не успокаивался.
Поэтому, когда одна из горничных по секрету сообщила Джейку, что в комнате для редкостей вместе с мистером Ратледжем находилась молодая женщина, он понял, что случилось что-то из ряда вон выходящее.
Джейк позавтракал на кухне отеля – быстро проглотил яичницу с ветчиной. Обычно он ел медленно, чтобы прочувствовать вкус еды, Но сегодня он спешил на встречу с хозяином.
– Не торопись, – сказал Андре Бруссар, шеф-повар отеля, взбивавший соус за кухонным столом. Пару лет назад Ратледж переманил его у французского посла. Бруссар был единственным служащим отеля, который спал меньше Ратледжа. Он вставал в три часа утра, чтобы подготовиться к дневным трудам и лично сходить на рынок, где покупал лучшие продукты. Светловолосый и хрупкий на вид, он обладал упорством и волей командующего армией. – Пищу надо жевать, а не заглатывать, – добавил он, устремив на Джейка ироничный взгляд.
– У меня нет времени жевать, – отозвался Джейк, отложив салфетку. – Надо взять список у мистера Ратледжа через, – он сверился со своими карманными часами, – две с половиной минуты.
– Ах да, утренний список, – хмыкнул Бруссар и продолжил, подражая интонациям хозяина отеля: – «Валентайн, надо организовать вечеринку в честь португальского посла, которая состоится здесь в четверг, с пиротехническим представлением в финале. Займись этим. А потом отнесешь в патентное бюро чертежи моего последнего изобретения. На обратном пути зайди на Риджент-стрит и купи шесть французских носовых платков, простых, без рисунка и, упаси Боже, без всяких кружев...».
– Достаточно Бруссар, – сказал Джейк, подавив улыбку.
Повар вернулся к своему занятию.
– Кстати, Валентайн, когда узнаешь, кто та девушка, зайди сюда и скажи мне. А в обмен я угощу тебя свежей выпечкой, прежде чем отправлять ее в столовую.
Джейк бросил на него острый взгляд, сузив карие глаза.
– Что еще за девушка?
– Ты прекрасно знаешь, что за девушка. Та, с которой Ратледжа видели сегодня утром.
Джейк нахмурился:
– Кто тебе сказал?
– По меньшей мере три человека упомянули о ней за последние полчаса. Все только и говорят об этом.
– Служащим Ратледжа запрещено сплетничать, – сурово напомнил Джейк.
Бруссар закатил глаза.
– С посторонними да. Но мистер Ратледж никогда не говорил, что нам нельзя сплетничать между собой.
– Не понимаю, почему присутствие этой девушки в комнате для редкостей вызвало такой интерес.
– Хм... может, потому, что Ратледж никого туда не пускает? И все, кто здесь работает, надеются, что он наконец обзаведется женой и перестанет болтаться у них под ногами.
Джейк удрученно покачал головой:
– Сомневаюсь, что он вообще женится. Он женат на отеле.
Шеф-повар бросил на него снисходительный взгляд:
– Плохо ты его знаешь. Мистер Ратледж женится, когда найдет подходящую женщину. Как говорят мои соотечественники: женщину и дыню трудно выбрать. – Он помолчал, глядя, как Джейк застегивает свой сюртук и расправляет галстук. – Надеюсь, тебе будет что рассказать, когда вернешься, mon ami.
– Тебе отлично известно, что я никогда не рассказываю о личных делах Ратледжа.
Бруссар вздохнул:
– Предан до мозга костей. Наверное, прикажи Ратледж тебе убить, ты бы это сделал?
Хотя вопрос был задан легким тоном, серые глаза шеф-повара пристально сощурились. Никто, даже Джейк, не был до конца уверен, на что способен Гарри Ратледж, и никто не знал, как далеко заходит преданность Джейка.
