Глава 5
На следующий день Майклу Бейнингу было послано приглашение, и, к восторгу Поппи, оно было сразу же принято.
– Теперь это только вопрос времени, – сказала Поппи Беатрикс, едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать от волнения, как это делал Доджер.
– Я стану миссис Майкл Бейнинг, я люблю его, я люблю всех и все... даже этого старого вонючего хорька, Беа!
Позже утром Поппи и Беатрикс оделись для прогулки. Стояла теплая ясная погода, и сад отеля, изрезанный аккуратными, посыпанными гравием дорожками, утопал в цветах.
– Мне не терпится выйти наружу, – сказала Поппи, глядя в окно на сад. – Здесь так красиво, почти как в Гемпшире.
– Не вижу никакого сходства с Гемпширом, – возразила Беатрикс. – Здесь все слишком упорядочено. Но мне нравится гулять в розарии Ратледжа. Там так чудесно пахнет. Знаешь, несколько дней назад, когда мы вышли прогуляться с Кэмом и Амелией, я разговаривала с главным садовником, и он дал мне рецепт подкормки, от которой розы становятся крупными и здоровыми.
– И что это?
– Рыбный бульон, немного уксуса и щепотка сахара. Он опрыскивает им кусты перед самым цветением.
Поппи сморщила нос:
– Какой ужасный состав.
– Главный садовник сказал, что этот старик, Ратледж, любит розы, и ему привозят экзотические сорта со всего света. Например, лавандовые розы из Китая, «девичий румянец» из Франции...
– Разве Ратледж – старик?
– Вообще-то садовник этого не говорил, просто у меня сложилось такое мнение.
– Почему?
– Ну, он такой таинственный и никому не показывается на глаза. Это напоминает мне историю о безумном старом короле Георге, запертом в своих покоях в Виндзорском замке. – Беатрикс усмехнулась. – Возможно, они держат его на чердаке.
– Беа, – прошептала Поппи, охваченная неодолимым желанием довериться сестре. – Есть кое-что, о чем мне не терпится рассказать тебе, но это должно остаться тайной.
Глаза Беатрикс заинтересованно вспыхнули.
– Что?
– Вначале пообещай, что никому не скажешь.
– Обещаю.
– Поклянись чем-нибудь.
– Клянусь святым Франциском, покровителем всех животных. – Увидев нерешительность Поппи, Беатрикс вдохновенно добавила: – Я ничего не скажу, даже если меня похитит шайка пиратов и увезет на свой корабль, угрожая бросить за борт, где кишат акулы. Даже если меня свяжут и оставят на пути табуна лошадей с железными подковами, а единственным спасением будет выдать похитителям твою тайну...
– Ладно, будем считать, что ты меня убедила, – усмехнулась Поппи и добавила, понизив голос: – Я встретила мистера Ратледжа.
Голубые глаза Беатрикс округлились.
– Правда? Когда?
– Вчера утром. – И Поппи рассказала ей всю историю, описав потайной коридор, комнату редкостей и самого мистера Ратледжа. Единственное, что она опустила, был поцелуй, которого, насколько это касалось ее, вообще не было.
– Я ужасно сожалею о поведении Доджера, – произнесла Беатрикс с покаянным видом. – Извини, Поппи.
– Все в порядке, Беа. Вот только... жаль, что он потерял письмо. Будем надеяться, что никто его не найдет.
– Значит, мистер Ратледж не дряхлый безумец? – спросила Беатрикс с явным разочарованием.
– Конечно, нет.
– А как он выглядит?
– Вообще-то он довольно красив. Высокий и...
– Как Меррипен?
Кев Меррипен остался жить у Хатауэев после того, как на его табор напали англичане, которым хотелось выдворить цыган из страны. Мальчика бросили умирать, но Хатауэи взяли его к себе и выходили. Недавно он женился на их второй по старшинству сестре, Уинифрид. Меррипен взвалил на себя грандиозную задачу по управлению поместьем в отсутствие Лео. Молодожены были вполне счастливы, оставаясь в Гемпшире во время сезона и наслаждаясь красотой и относительным уединением Рамзи-Хауса.
– Таких высоких, как Меррипен, не бывает, – сказала Поппи. – Что не мешает мистеру Ратледжу быть высоким. У него темные волосы и пронзительные зеленые глаза... – При этом воспоминании ее желудок неожиданно сократился.
– Он тебе понравился?
Поппи помедлила, колеблясь.
– Трудно сказать... Мистер Ратледж сбивает с толку. При всем его обаянии чувствуется, что он способен практически на все. Он похож на злого ангела из поэмы Уильяма Блейка.
– Хотелось бы взглянуть на него, – задумчиво произнесла Беатрикс. – А еще больше мне хотелось бы побывать в комнате редкостей. Я завидую тебе, Поппи. Как давно со мной не случалось ничего интересного.
Поппи негромко рассмеялась:
– Неужели? И это при том, что лондонский сезон в самом разгаре?
Беатрикс закатила глаза:
– Лондонский сезон так же интересен, как гонки улиток.
– Девушки, я готова, – бодро произнесла мисс Маркс, войдя в комнату. – Не забудьте захватить зонтики, если не хотите загореть на солнце.
Вся троица вышла из номера и чинно двинулась по коридору. Повернув в сторону парадной лестницы, они обнаружили, что в фешенебельном отеле царит необычное оживление.
Слышались возбужденные, даже сердитые мужские голоса, в некоторых угадывался иностранный акцент, снизу доносился топот ног и скрежет металла.
– Что за черт... – пробормотала мисс Маркс себе под нос.
Свернув за угол, все три женщины резко остановились при виде полудюжины мужчин, столпившихся возле лифта для провизии. Кто-то вскрикнул.
– Это женщина? – спросила Поппи, побледнев. – Или ребенок?
– Оставайтесь здесь, – обеспокоенно произнесла мисс Маркс. – Я попробую выяснить, в чем дело.
Все трое вздрогнули от панических воплей, прорезавших воздух.
– Это ребенок, – сказала Поппи, шагнув вперед, несмотря на запрет мисс Маркс. – Мы должны как-то помочь.
Беатрикс опередила ее, кинувшись бегом.
– Это не ребенок, – бросила она через плечо. – Это обезьяна!
Глава 6
Мало какое занятие доставляло Гарри Ратледжу такое удовольствие, как фехтование, особенно потому, что оно вышло из употребления. Шпага больше не являлась средством защиты или модным аксессуаром, и только военные и немногочисленные любители продолжали практиковаться в искусстве владеть ею. Но Гарри нравилась элегантная точность этого оружия, требовавшая физической и умственной дисциплины. Фехтовальщику приходилось заранее просчитывать последовательность движений, что было естественным для Гарри Ратледжа.
Год назад он вступил в фехтовальный клуб, состоявший примерно из сотни членов, включая аристократов, банкиров, актеров, политиков и военных из разных родов войск. Три раза в неделю он встречался в клубе с компанией доверенных друзей, и они устраивали поединки под бдительным оком тренера. Хотя в клубе имелись комнаты для переодевания и душевые, там часто была очередь, и Гарри обычно уходил домой сразу же после тренировки.
В это утро тренировка была особенно напряженной. Тренер обучал их технике ведения боя сразу с двумя противниками. Это был увлекательный вызов, но все участники устали и обзавелись синяками. Гарри получил два удара в грудь и взмок от пота.
Он вернулся в отель, все еще облаченный в белый фехтовальный костюм, сняв лишь защитный кожаный панцирь. Ему не терпелось принять душ, но довольно быстро стало ясно, что с душем придется подождать.
Когда он вошел в отель через боковую дверь, его встретил один из управляющих, молодой человек в очках по имени Уильям Каллип. Его лицо осунулось от беспокойства.
– Мистер Ратледж, – произнес он извиняющимся тоном. – Мистер Валентайн поручил мне передать вам, как только вы вернетесь, что у нас... возникли затруднения...
Гарри молчал, терпеливо ожидая продолжения. Это был единственный способ получить сведения от Каллипа.
