— Шарлотта? — сказал Генри обеспокоенным голосом, догоняя ее. — Дорогая…
Без предупреждения Шарлотта отвела ногу назад и ударила стену так сильно, как могла. Поскольку стена была каменной, это нанесло ей небольшое повреждение, хотя Шарлотта испустила тихий крик.
— О, мой Бог, — сказала Джессамин, вертя свой зонтик.
— Если я могу сделать предложение, — сказал Уилл. — В двадцати шагах позади нас, в комнате Совета, Бенедикт. Если ты желаешь вернуться туда и попробовать ударить его, я рекомендую, целиться повыше и немного левее…
— Шарлотта.
Глубокий хриплый голос был моментально узнаваемым. Шарлотта обернулась, ее карие глаза расширились. Это был Консул. Руны вышитые серебряной нитью на подоле и рукавах его мантии заблестели, когда он двинулся вперед к маленькой группе из Института, пристально смотря на Шарлотту. Она, опираясь одной рукой на стену, не двигалась.
— Шарлотта, — сказал снова Консул Вэйланд, — ты знаешь, что твой отец всегда говорил о потери тобой самообладания.
— Он говорил это. Он так же говорил, что у него должен был быть сын, — горько ответила Шарлотта. — Если бы у него был — если бы я была бы мужчиной — вы бы обращались со мной так же, как вы только что это сделали?
Генри положил руку на плечо жены, шепча что-то, но она стряхнула ее. Ее карие оскорбленные глаза смотрели на Консула.
— И как я с тобой только что обращался? — спросил он.
— Как будто я ребенок, маленькая девочка, которой нужно устроить встрепку.
— Шарлотта, я один из тех, кто назначил тебя главой Института и Анклава. — Голос Консула звучал сердито. — Я сделал это не только, потому, что я любил Грэнвиля Фэирчайлда и знал, что он хотел, чтобы его дочь добилась успеха, но потому что я думаю, что ты сможешь выполнить эту работу хорошо.
— Вы так же назначили Генри, — сказала она. — И вы даже сказали нам, когда сделали это, что это произошло, потому что Анклав может принять женатую пару в качестве своего лидера, но не одну женщину.
— Ну что ж, поздравляю, Шарлотта. Я не думаю, что хоть у кого-то из членов Лондонского Анклава сложилось впечатлением, что они каким-либо образом находятся под руководством Генри.
— Это правда, — сказал Генри, глядя на свои туфли. — Они все знают, что я скорее бесполезный. Это моя вина, что все это произошло, Консул…
— Нет, не твоя, — сказал Консул Вэйланд. — Это сочетание общей самоуспокоенности со стороны Конклава, невезение и сложное время, несколько неудачных решений с твоей с твоей стороны, Шарлотта. Да, я придерживаюсь мнения, что твоя ответственность за них…
— Поэтому вы согласны с Бенедиктом! — закричала Шарлотта.
— Бенедикт Лайтвуд подлец и лицемер, — сказал Консул устало. — Все это знают. Но он политически влиятельный, и лучше успокоить его этим шоу, чем раздражать его и далее, игнорируя его.
— Шоу? Вы это так называете? — горько спросила Шарлотта. — Вы дали мне невыполнимое задание.
— Я дал тебе задание найти Магистра, — сказал Консул Вэйланд. — Человека, который ворвался в Институт, убил твоих слуг, забрал твои шкатулки и планирует создать армию механических монстров, чтобы уничтожить всех нас, короче, человека, который должен быть остановлен. Остановить его, Шарлотта, это твоя задача, как главы Анклава. Если ты считаешь, что это невозможно, тогда, возможно, тебе сперва следует спросить себя, почему ты хочешь такую плохую работу.
Глава 2. Репарации
Делись своими бедами! Любую
Беду охотно на себя приму я.
Александр Поуп, "Элоиза Абеляру"
Ведьмин огонь, который подсвечивал Большую Библиотеку, казалось, слабо мерцал, как свеча, когда расплавленный воск стекает в держатель, хотя Тесса знала, что это было просто ее воображение. Ведьмин свет, в отличие от огня или светильного газа, казалось, никогда не угасает или не сгорает. С другой стороны ее глаза начали уставать, и, судя по взглядам ее компаньонок, она не была единственной. Они все собрались вокруг одного из длинных столов, Шарлотта во главе, Генри справа от Тессы. Дальше сидели Уилл и Джем рядом друг с другом; только Джессамин отсела на самый дальний конец стола, отделяясь от всех остальных.
Поверхность стола была завалена огромным количеством бумаг всех видов: старые газеты, статьи, книги, листы пергамента, покрытые мелкими небрежными письменами. Здесь были родословные различных семей Мортменов, истории автоматов, бесконечные книги заклинаний вызова и связывания, и каждый кусочек исследований в Клубе Пандемониум, который только удалось Безмолвным Братьям выкопать из своих архивов. Тессе было поручено задание читать газетные статьи в поисках историй о Мортмене и его судоходной компании, ее глаза начали затуманиваться, а слова танцевать на страницах. Она почувствовала облегчение, когда, наконец, Джессамин нарушила тишину, оттолкнув книгу, которую она читала: «О двигателях колдовства» сказала:
— Шарлотта, я думаю, что мы впустую тратим наше время.
Шарлотта посмотрела на нее со страдальческим выражением лица.
— Джессамин, нет нужды, чтобы ты оставалась здесь, если ты не желаешь этого. Я должна сказать, я сомневаюсь, что хоть кто-то из нас ожидал твоей помощь в этом деле, и так как ты никогда сильно не утруждала себя учебой, я не могу не задаться вопросом, ты вообще знаешь, что именно ты ищешь. Сможешь ли ты отличить заклинание вызова от заклинания связывания, если я проложу оба перед тобой?
Тесса не могла не удивиться. Шарлотта редко была так остра с кем-либо из них.
— Я хочу помочь, — сказала Джесси, надувшись. — Эти механические шутки Мортмена чуть не убили меня. Я хочу, чтобы его поймали и наказали.
— Нет, ты не хочешь. — Уилл, разворачивая пергамент настолько старый, что от этого он начал трескаться, покосился на черные символы на странице. — Ты хочешь, чтобы брат Тессы был пойман и наказан, за то, ты думала, что он был влюблен в тебя, а на самом деле нет.
Джессамин покраснела.
— Я не хочу. Я имею в виду, я не хотела. Я имею в виду… ух! Шарлотта, Уилл меня дразнит.
— И солнце встало на востоке, — сказал Джем, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Я не хочу быть изгнанной из Института, если мы не сможем найти Магистра, — продолжила Джессамин. — Это что так сложно понять?
— Ты не будешь изгнана из Института. Шарлотта будет. Я уверен, Лайтвуды позволят тебе остаться. У Бенедикта два сына, достигших брачного возраста. Ты должна быть рада, — сказал Уилл.
Джессамин поморщилась.
— Сумеречные охотники. Как будто я хочу выйти замуж на одного из них.
