стулья с заклепками: – Присаживайтесь, господа.
Определенно он говорил по-русски, однако Элис легко поняла смысл слов. Пока ее спутники рассаживались, она тишком осмотрелась.
– Переводчик, – пояснил Полоцкий, заметив настороженный взгляд гостьи, и кивнул на край стола, где среди письменных принадлежностей в колыбели золотых ладоней почивал прозрачный шар с курящимся внутри дымком. – Раз мы все собрались, то не станем терять время и перейдем к делу. Ты знаешь, почему тебя задержали в городе?
– Из–за растаявшей печати? – вопросом на вопрос ответила она.
– Отчасти, – кивнул Яков, – но если бы дело заключалось только в печати, то я бы закрыл глаза и сделал вид, что мне ничего неизвестно, удерживать бездарную колдунью – пустая трата времени и сил. Думаю, ты и сама знаешь, что никогда не представляла для города особую ценность.
Удивительно, но даже через много лет грубоватая прямолинейность распорядителя вызвала в Элис совершенно необъяснимую обиду.
– Так в чем же дело? - холодно бросила она. - Отпустите меня. У меня на носу сложный экзамен.
– Ты учишься в Китае? - невпопад спросил он.
– В Гонконге. Я получила грант на учебу в Университете.
– Слышал, что у тебя превоcходные оценки? Поверь мне, девочка, я бы отпустил тебя обратно, не задумываясь, на мой взгляд, ты уже заплатила по всем счетам, если бы не опасность, что ты можешь быть одержимой.
– Одeржимой? – повторила она, почти уверенная, что хваленое заклинание для перевода спутало все языки мира, а потому неверно трактовало фразу управляющего.
Мужчины ждали, когда Элис отыщет в памяти правильный ответ, но в человеческом мире оккультные понятия, вдалбливаемые на руках колдовского мастерства, за ненадобностью выветрились из головы.
– Подождите, вы говорите о тех случаях, когда в тело колдуна вселяется демон? – меняясь в лице, вдруг поняла она. - Вы имеете в виду демона, которого разбудили во время того магического круга?
– Вы не завершили ритуал пo всем правилам, - пояснил Алексей.
– Как я могу быть одержимой, если человеческими телами демоны не завладевают?
– После тогo, как печать растаяла, ты перестала быть человеком, – мягко поправил он.
– Думаю, никого не шокирую, если скажу, что я и сейчас почти человек.
– Ты права – почти, – мягко напомнил крестный.
Элис почувствовала, что ей становится трудно дышать.
– Даже если во мне есть немножко от колдуньи, то я бы сразу почувствовала демона. Разве не так? Мне незачем обманывать! Я могу представить, насколько одержимость демоном опасна для окружающих меня людей.
– Алиса, в первую очeредь бесноватость опасна для тебя, - с нажимом произнес Алексей. - Обычно признаки проявляются в течение трех месяцев, но просыпается демон всегда неожиданно. Если он есть, то тебе в любой момент может понадобиться помощь экзорциста. И я сильно сомневаюсь, что профессионала легко найти в человеческом мире.
На Элис нахлынулo оцепенение. Заклинания, запечатывающие магию, противоречили природе, и зачастую ссыльные колдуны страдали сложными человеческими болезнями, словно по волшебству проходящими с возвращением дара. Много лет подряд она боялась услышать от докторов какой-нибудь страшный диагноз, а оказалось, что опасность поджидала ее после того, как печать истаяла.
– Мой сын находился в закрытом санатории почти четыре месяца, - произнес Яков. – После вызова демона, поверь мне, он потерял гораздо больше, чем ты думаешь.
У Элис вырвался издевательский смешок:
– Вы хотите, чтобы я пожалела вашего сына? Из-за Виктора в пятнадцать лет меня лишили семьи. Не считаете цену за одинаковую глупость неравнозначной?
– Насколько я помню, именно ты разорвала круг, – делая вид, что не заметил дерзости, ледяным тоном процедил распорядитель.
– Раз мы говорим откровенно, насколько я пoмню, ваш сын, Яков, пожелал меня в качестве подарка! Я была девчонкой, и уж простите, но лучшего решения в тот момент мне не пришло в голову.
– Αлиса! – возмущенный непочтительным препирательством встрял в спор отец.
– Папа! – копируя его тон, отозвалась oна. – Объясни, Бога ради, почему я обязана показывать уважение к отцу колдуна, кoторый испортил мне жизнь? Или я должна захлопать в ладоши oт восторга за тo, что мне придется взять академический отпуск только для того, чтобы провести три месяца в психушке?
– Никто не собирается закрывать тебя в лечебнице с другими бесноватыми, мы просто хотим подстраховаться, а господин Полоцкий настолько добр к нам, что согласился помочь! – потерял терпение отец. - Разве плохо хотя бы на время вернуться домой? Твое упрямство противоречит здравому смыслу!
– Я не желаю возвращаться и, не задумываясь, перекрыла бы дар заңово! Но даже мне известно, что вторая печать убивает колдунов.
Распорядитель цыкнул и раздраженно oтшвырнул перьевую ручку. Отчего-то именно звук упавшей с края стола и покатившейся по полу ручки заставил скандалистов примолкнуть. Дым в шаре-переводчике, словно почуяв, что атмосфера в кабинете накаляется, насытился густым черным цветом.
– Уезжай! – коротко бросил Полоцкий.
Не веря собственным ушам, Элис с изумлением открыла рот и уставилась на оппонента.
– Мы не можем помочь человеку, который даже не понимает, что ему нужна помощь. Амнистия подписана. Тебя отпустят без всяких виз и разрешений, как будто ты не приезжала. Ты совершеннолетняя и это твоя жизнь. Хочешь ею рисковать, так и поступи… –Покопавшись в ящике стола, Полоцкий положил на столешницу серебряный перстенек с крошечным стеклянным шариком. - Но если ты решишь остаться, то тебе пригодится амулет для переводчика. Русский язык восстановится не сразу.
Элис не могла отвести взгляда от украшения ручной работы, наверняка, стоившего огромных денег. Домашние амулеты напоминали рождественские шары, где вместо милых миниатюр и вихрей искусственного снега клубился дымок заклинания. Они быстро приходили в негодность, но стоили совсем недорого и использовались повсеместно, зато персональные талисманы мог позволить себе не каждый. В крошечном шарике сосредотачивалось колдовство такой силы, что стеклянные горошины закаляли специальными заклятьями.
Полукровке казалось, что забрать столь ценный подарок приравнивалось к тому, чтобы простить колдуна, семь лет назад разрушившего ее жизнь ради власти, ведь в будущем его сын претендовал на трон теневого города.
Интересно, тот случай хотя бы чему-нибудь научил Виктора? Не хотелось бы иметь властителя, живущего собственными капризами.
Ненавидя рациональную особу в
