С отменой крепостного права больших стимулов и возможностей богатеть самим и делать более богатой страну у основной массы населения так и не появилось. Государство по-прежнему сидело на шее у мужиков, выбивая из них выкупные платежи, которые представляли собой самый что ни на есть прямой налог. За счет основной массы населения шли поступления в государственную казну и через систему косвенных налогов.
К концу XIX века ситуация даже согласно официальной статистике выглядела более чем однозначно.[10]
«Создание своей собственной промышленности — это и есть та коренная, не только экономическая, но и политическая задача, которая составляет краеугольное основание нашей протекционистской системы… Нужно не только создавать промышленность, нужно заставлять ее дешево работать, нужно в возникшей промышленной среде развить более деятельную и стремительную жизнь, — словом, поднять ее количественно и качественно на такой высокий уровень, дать ей такую могучую силу, чтобы она была не только питающимся, но и питающим органом отечественного хозяйства. Капиталы, знания и предприимчивость. Только эти три силы могут ускорить процесс образования вполне независимой национальной промышленности», — писал в докладной записке «на высочайшее имя» — Николаю II — министр финансов С. Ю. Витте в 1899 году.
Эту докладную записку вполне можно рассматривать как некий «план Витте», который основывался на оценке результатов уже прошедших десятилетий и предусматривал дальнейшее продвижение страны по тому же пути капиталистического развития.
«Для того чтобы народ не голодал, чтобы его труд сделался производительным, нужно ему дать возможность трудиться, нужно его освободить от попечительных пут, нужно ему дать общие гражданские права, нужно его подчинить общим нормам, нужно его сделать полным и личным обладателем своего труда — одним словом, его нужно сделать с точки зрения гражданского права персоною. Человек не разовьет свой труд, если он не имеет сознания, что плоды его труда суть его собственность и его наследников. Как может человек проявить и развить не только свой труд, но инициативу в своем труде, когда он знает, что обрабатываемая им земля через некоторое время может быть заменена другой (община), что плоды его трудов будут делиться не на основании общих законов и завещательных прав, а по обычаю (а часто обычай есть усмотрение), когда он может быть ответствен за налоги, не внесенные другими (круговая порука), когда его бытие находится не в руках применителей законов (общая юрисдикция), а под благом попечительного усмотрения и благожелательной защиты маленького „батюшки“, отца земского начальника (ведь дворяне не выдумали же для себя такой сердечной работы), когда он не может ни передвигаться, ни оставлять свое, часто беднее птичьего гнезда, жилище без паспорта, выдача коего зависит от усмотрения, когда, одним словом, его быт в некоторой степени похож на быт домашнего животного, с тою разницей, что в жизни домашнего животного заинтересован владелец, ибо это его имущество, а Российское государство этого имущества имеет при данной стадии развития государственности в излишке, а то, что имеется в излишке, или мало, или совсем не ценится».[11]
К началу XX века политика, на которой настаивал Витте, являлась достаточно конкретной и целенаправленной. В течение 10 лет предстояло догнать более развитые в промышленном отношении страны Европы, занять прочные позиции на рынках стран Ближнего, Среднего и Дальнего Востока. Средства были вполне реальные: таможенная защита русской промышленности и поощрение русского вывоза; привлечение иностранных капиталов; накопление внутренних ресурсов с помощью косвенного налогообложения, казенной винной монополии и казенных железных дорог.
На первое место Витте ставил индустриализацию. Он писал: «При сложившемся ныне строе политических и экономических международных отношений земледельческая страна, не имеющая своей собственной промышленности, достаточно развитой, чтобы удовлетворить главным потребностям населения продуктами отечественного труда, не может почитать свою мощь непоколебимой; без своей собственной промышленности она не может достигнуть настоящей экономической независимости, а опыт всех народов наглядно показывает, что только хозяйственно самостоятельные народы оказываются в силе проявлять в полной мере и свое политическое могущество. Англия, Германия, Соединенные Штаты, прежде чем стать влиятельными державами в международной политике, напряженными усилиями и всесторонней системой мероприятий насаждали и развивали у себя промышленность».
С. Ю. Витте покровительствовал развитию отечественной промышленности. При нем развернулось и по существу завершилось строительство Великого Сибирского пути: от Челябинска до Владивостока. Министр финансов умело привлекал иностранный капитал, который стал мотором развернувшейся капиталистической индустриализации страны. Была введена монополия государства на продажу водки, которая заключалась в том, что сей продукт изготавливался по установленной технологии (спасибо Д. И. Менделееву!) и продавался через казенные винные лавки. В 1897 году в результате сложной и хорошо подготовленной денежной реформы денежной единицей России стал золотой рубль. Он содержал 0,774235 грамма золота и в переводе на иностранную валюту составлял: 1,51 доллара США, 2,61 французского франка, 2,16 германской марки, 0,11 английского фунта. В 1989 году такой рубль равнялся примерно 45 советским рублям[12]. С. Ю. Витте был сторонником гибкой внешней политики, противником вовлечения России в международные конфликты. При С. Ю. Витте возрос приток иностранных капиталов в различные отрасли отечественной экономики. Доля иностранных капиталовложений с 35,5 % в 1893 году выросла до 39 % в 1900 году. Впоследствии иностранные капиталовложения составляли примерно одну треть всех инвестиций. К 1913 году на 14 млрд руб. отечественных капиталовложений приходилось 7,5 млрд иностранных средств. Как крупный государственный деятель С. Ю. Витте понимал необходимость основательной аграрной реформы. Под его руководством были разработаны те проекты, которые несколько позже будут реализованы под руководством П. А. Столыпина.
Витте по праву называют «отцом» капиталистической индустриализации страны. Желающие могут об этом почитать в научной и учебной литературе или ограничиться рассмотрением предлагаемой авторской таблицы (обобщающие позиции в вертикальных колонках не связаны жестко по горизонтали).
Капиталистическая индустриализация в России (последняя треть XIX — начало XX века).
Не нужно быть профессиональным историком для того, чтобы увидеть: капиталистическая индустриализация была необходимым стержнем, главным вектором осуществления модернизации России в целом. Для потомков это совершенно очевидно[13]. Но индустриализация для дореволюционной России была важным, но не единственным условием сохранения конкурентоспособности Российской державы в обстановке надвигавшейся глобальной борьбы за передел мира. Серьезнейшей перестройки отношений требовал аграрный сектор страны. Можно было бы и подождать. В мире развитых индустриальных стран было раз-два и обчелся (Англия и Германия). Но в ряде стран перестройка сельского хозяйства на капиталистических основах шла на всех парах, а в России, как показала первая русская революция, на этом направлении модернизации, что называется, «конь не валялся».
План модернизации аграрных отношений разрабатывался еще под руководством Витте, но осуществлением этого плана занимался П. А. Столыпин.
Многие россияне ставят Петра Аркадьевича Столыпина (1862–1911) как государственного деятеля и реформатора выше, чем С. Ю. Витте[14]. Но о какой-то обнародованной, заявленной самостоятельной программе Столыпина до его прихода на пост председателя Совета министров говорить не приходится. Собственно и предъявлять претензию к губернатору Саратовской губернии по поводу того, что он пришел на высший государственный пост в стране без собственной программы, вряд ли можно. В стране мог быть только один человек, кто мог иметь и кто мог одобрить какую бы то ни было программу.
Но уже находясь на посту премьера, Столыпин, как считают столыпиноведы, оформил результаты своего анализа ситуации в стране в достаточно стройный план действий. 24 августа 1906 года правительство опубликовало декларацию, в которой, с одной стороны, пыталось оправдать политику массовых репрессий, а с другой стороны, обозначало намерение провести ряд реформ. На втором месте после аграрного стоял вопрос о проведении «некоторых неотложных мероприятий в смысле гражданского равноправия и свободы вероисповедания». На повестке дня стояли также вопросы о реформе местного самоуправления и суда, о введении земства в западных губерниях, Прибалтике и Польше, о государственном страховании рабочих, о реформе средней и высшей школы.
