— Стоящая девушка! — сказал Тим и про себя подумал; «Даже если она и никудышный шериф… что вполне вероятно».
Через несколько часов Тим уже гнал пегую кобылу назад, в Мэд-Ривер.
В дневном свете Мэд-Ривер выглядел еще заурядней, чем казался ночью. Тим проехал прямо к магазину Трента. Привязав лошадь к столбу, он вошел в магазин — длинное, довольно тесное и темноватое строение. Товар громоздился на полках, свисал с потолка над прилавком.
Равнодушный молодой человек в нарукавниках, в очках с толстыми стеклами вышел из-за прилавка:
— Чем могу быть полезен?
— Ничем, — грубо сказал Тим. — Я хочу видеть Джима Трента.
— Лучше вам пойти домой, — ответил клерк.
Тим нахмурился.
— Я проделал долгий путь, чтобы повидать его. И не собираюсь ждать.
— Он сейчас занят.
— Он примет меня. Скажи ему, что здесь Тим Паркер.
Лицо клерка отразило досаду:
— Мне все равно, кто ты там есть. У него встреча с Нильсоном и с судьей и ему не нравится, если его беспокоят, когда они здесь.
— Передай ему, что я здесь, или я сделаю это сам.
Клерк занервничал:
— Он не делает исключений ни для кого.
— Хочешь, чтобы я прошел сам? — Тим шагнул в сторону задних комнат.
Знаком руки клерк остановил его:
— Я передам. Но он поднимет крик…
Он исчез.
Оставшись один, Тим предположил: «Этот Нильсон и судья, должно быть, тоже члены синдиката, руководимого Трентом. Может, именно они держат в руках этот городишко?
Вернулся клерк, явно сбитый с толку:
— Все о'кей. Вы можете пройти в офис Трента. Это через пару лестниц.
— Я же говорил, — напомнил Тим с мрачной улыбкой Он питал отвращение к людишкам, которые получают удовольствие, вмешиваясь не в свое дело. Пройдя между полками, ломящимися от товара, он обнаружил лестницу и, поднявшись, оказался перед стеклянной дверью. В частном офисе Джима Трента он увидел смуглого, толстомордого человека, сидевшего спиной к бюро.
В креслах рядом с ним расположились лысый толстяк, весивший, должно быть, все триста фунтов, и ссохшийся седой человек в сюртуке, с отвислой губой и колючими глазами, смотревшими искоса из-под лохматых белесых бровей. Все трое изучали его с нескрываемым интересом.
Смуглый поднялся и протянул Тиму руку:
— Меня зовут Джим Трент, — сказал он. — Мы тебя ждали.
Тим пожал руку.
— Я прибыл поздно ночью.
— Но успел к ссоре в салуне, — сказал Трент. — Я слышал.
— Да, хорошего мало. Но не я ее начал.
— Знаю.
Обернувшись к остальным, он сказал:
— Мои партнеры.
Трент показал на толстяка:
— Нил Нильсон, городской банкир. А это — судья Горд Парсон из местного суда.
Тим кивнул:
— Счастлив познакомиться с вами, джентльмены.
У тучного банкира были изящные белые ручки, удиви тельные для человека его размеров. Он спросил:
— Ты когда-нибудь прежде работал в наших краях?
— За сотню миль отсюда.
Кислого вида судья холодно произнес:
— Устроив драку, ты сам уменьшаешь свою ценность для нас. Я полагаю, ты это понимаешь?
— Меня это тоже огорчило, джентльмены, — сказал Джим Трент, вынимая сигару из жилетного кармана и откусывая ее кончик. — Но, может быть, инцидент — нам на пользу? Некоторые из ребят, что болтаются по округе, узнают, что Паркер — парень не промах.
— Это верно, Джим, — согласился банкир. И добавил для Тима: — Если ты рассчитываешь остаться в Мэд-Ривер, хорошо бы тебе держаться в стороне от Сэма Смита. Этот старик — сумасшедший.
Судья Гордон Парсон неприятно рассмеялся.
— Вот уж правда! Человек, который вкладывает богатство в груду камней на окраине — точно сумасшедший!
Джим Трент раскурил сигару и сделал глубокую затяжку.
— Нас не касается, что Сэм Смит сделал со своими деньгами, Паркер. Просто воздержись от общения с ним, пока работаешь на нас.
— Пока я еще не нанялся на работу…
Наступило неловкое молчание. Затем Трент улыбнулся.
— Так мы же здесь, Паркер. Сколько же стоит месяц твоей работы?
Тим назвал основательную сумму, удвоив размер своего последнего жалованья. Он чувствовал: эта милая троица может себе такое позволить.
Джим Трент вынул изо рта сигару и в изумлении уставился на Паркера:
— Это целая куча денег!..
Тим взглянул в его холодные глаза:
— Опыт ценится недешево.
Жирный банкир подал голос:
— За такие деньги мы можем нанять полдюжины крутых ребят!
Судья Парсон, еще больше съежившись, сказал:
— Так и надо сделать. Ты нам не по карману, Паркер.
— Я всегда могу найти работу, джентльмены, — сказал Тим, снисходительно улыбаясь. — И не придется тратить время на пустые споры с вами.
Он развернулся, чтобы уйти.
— Паркер! — остановил его Трент.
Тим обернулся.
— Да?
— Мы согласны, — сказал Джим Трент. — Это, конечно грабеж, но нам нужен такой, как ты.
— В таком случае — где же тут грабеж? — усмехнулся Тим.
— Мы ждем полной преданности, Паркер, — сказал банкир. — И надеемся, что ты будешь делать то, что мы скажем, и без всяких вопросов.
— Я понимаю.
Судья Гордон Парсон подался вперед и. нацелив на него свой трясущийся палец, предупредил:
— И что бы ни случилось — меня ты не знаешь. Я не имею с тобой ничего общего и не могу обещать тебе покровительство как судья. Закон выше компромиссов!
— Я хорошо знаю, что такое закон.
Джим Трент попытался сгладить неловкость:
— Судья вовсе не имел в виду, что он ничего не сделает, чтобы облегчить тебе работу. Но, как бы трудно ни пришлось, ты не должен упоминать о связи с ним.
— Но и забывать о ней я не обязан, — ответил Тим. — Я не собираюсь раньше времени на экскурсию к виселице.
— Это тебе не грозит, — вежливо сказал Джим Трент. — Твоя работа заключается в том, чтобы усмирять клиентов в «Счастливчике Паломино». Твой предшественник не заслуживал доверия. Потом он скончался… скоропостижно. Нам нужен кто-нибудь, на кого бы мы могли полностью положиться. Эта работа намного сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Тим спросил:
— А Флэш Моран будет работать под моим руководством?
Джим Трент кивнул.
— Флэш — наш человек за карточным столом. Ему известно, как извлекать прибыль из игры в покер, хотя в других отношениях он просто глуп. Его предупредят, чтобы ладил с тобой.
— Только пусть он об этом не забывает, — твердо сказал Тим.
— Если он не подчинится, мы избавимся от него, — пообещал Джим Трент. — Он не так уж нужен в нашем деле.
— Что это за дело? — пожелал знать Тим.
— Я не могу пока рассказать тебе больше, — сказал Трент. — Мы платим тебе жалованье, мы и определяем, что тебе делать. Остальное тебе ни к чему.
